Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Ксела обернулась, её взгляд остановился на мне.

— Макс, а ты не хочешь попробовать?

Я удивлённо моргнул.

— Что это изменит? Гареет же сказал, там нет системных замков.

Она на мгновение отвела глаза, что было для неё совершенно нетипично. Когда она снова посмотрела на меня, в её взгляде смешались странное ожидание и… предвкушение?

— Просто… попробуй. Ты же Первый Игрок. Может, для тебя найдётся исключение.

Её слова прозвучали натянуто, неубедительно, но любопытство, подогретое накопившимся раздражением от всех этих загадок, взяло верх. Я пожал плечами.

— Ладно. Попробую.

Я приблизился к двери. Ее поверхность из чёрного дерева была гладкой, как полированное стекло, и холодной, словно лёд. Рука замерла в нерешительности: прикоснуться? Толкнуть?

В конце концов, я просто положил ладонь на прохладную гладь на уровне груди и надавил.

И мир взорвался светом.

Прямо перед глазами, заслонив всё остальное, всплыло системное сообщение. Это было не просто уведомление или подсказка, а прямой вопрос, набранный ровным, безличным шрифтом, который я видел лишь в самых фундаментальных интерфейсах Системы.

Обнаружен запрос на доступ к Хранилищу.

Идентификация… завершена.

Статус: Первый Игрок (активен).

Требуется подтверждение намерений.

Вы уверены, что желаете открыть Хранилище?

Да / Нет

Сердце ёкнуло, а затем подскочило к горлу. Так вот оно что! Дверь реагировала только на меня — вернее, на мой титул. И Ксела это знала.

Но времени на размышления не было. Да и какие тут размышления? Мы прошли Великий Лес, ад Пустоши и город смерти ради этого момента. Ради ключа к Лесу.

Я выбрал «Да», и дверь не открылась, а растворилась. Без звука, без скрипа, массивное полотно чёрного дерева просто исчезло, рассеявшись, как дым. За ней открылся проём в полную темноту. От двери вглубь помещения вела узкая, не более полуметра шириной, дорожка из того же тёмного, матового камня, что и плиты площади. Она терялась в темноте, исчезая из вида метров через десять.

Я сделал шаг вперёд, заглянул внутрь и замер.

По обе стороны от узкой дорожки зияла чёрная, бездонная пустота, в которой не было ни света, ни звука, ни намёка на дно. Дорожка висела, как мост над пропастью, ведущий к центру, где слабо светился небольшой пьедестал.

Позади меня послышалось оживление: вздохи облегчения и торопливые шаги.

— Получилось! — произнес Гаррет, в его голосе звучала чистая радость.

Ксела мягко, но настойчиво отодвинула меня плечом в сторону и шагнула на узкую дорожку первой.

— Осторожно. — бросила она через плечо. — Идём.

За ней, почти касаясь её спины, двинулся Гаррет, следом — Лериан. Я же, всё ещё ошеломлённый лёгкостью открытия и зловещей грандиозностью этого места, замыкал шествие.

Переход через мост над бездной стал одним из самых леденящих душу испытаний в моей жизни. Его ширина позволяла сохранять равновесие, но осознание бездонной пустоты по обеим сторонам заставляло каждый нерв ныть от напряжения. Мы двигались в полной тишине, каждый шаг был выверен, а единственным ориентиром служило слабое мерцание впереди, манящее, как далёкий маяк.

Пьедестал оказался невысоким, круглым, высеченным из молочно-белого камня, излучавшего мягкий, рассеянный свет. На нём лежал артефакт.

Не громоздкий механизм, не сияющий кристалл, а простой, изящный предмет, похожий на браслет или наруч. Его корпус был выполнен из тёмного, почти чёрного металла, но в его глубине мерцали прожилки чистого серебра и золота, сплетаясь в сложный, гипнотический узор. Предмет казался одновременно древним и вневременным.

Ксела замерла перед пьедесталом. Затем, с благоговейной медлительностью, протянула руку и бережно, словно хрупчайший хрусталь, сняла браслет с камня.

Мгновение спустя он исчез из её рук, отправившись в инвентарь, и Ксела рассмеялась.

Тихий, сдержанный смешок, который быстро перерос в безудержный хохот. Он оглушительно грохотал в звенящей тишине зала, отражаясь эхом от невидимых стен. В этом смехе не было радости, лишь ликующая, безумная победа. Триумф маньяка, нашедшего своё сокровище.

И в тот же миг «Боевое Чутье» взревело сиреной.

Оно не предупреждало, а кричало, выло, рвалось наружу, билось в стены сознания, пытаясь вырваться.

Странности Кселы — её знание о двери, внезапная остановка у статуи, взгляды, которыми она обменивалась с Гарретом — всё это сплелось в один ужасающий момент прозрения.

Я начал медленно отступать назад по дорожке, не сводя глаз с Кселы. Она всё ещё смеялась, запрокинув голову, а Гаррет стоял рядом, и на его лице была не радость, а… облегчение?

— Ксела. — мой голос прозвучал глухо, перекрывая её хохот. — Откуда ты знала, что именно я смогу открыть эту дверь?

Её смех оборвался так же резко, как и начался. Она повернула ко мне голову. В звёздном свете, льющемся из проёма дверей, я увидел её лицо. Оно исказилось злобной, торжествующей ухмылкой. В её глазах, всегда тёмных и бездонных, теперь плясали огоньки чистого, не скрываемого более безумия.

— О, Макс. — прошептала она сладким, как яд голосом. — Милый, наивный Макс. Первый Игрок. Спаситель миров. Неужели ты всерьез думал, что мы явились сюда, чтобы спасти жалкий Эйвель?

Я ждал ответа, сжимая кулаки. Ледяной пот стекал по спине. Но слов не последовало. Вместо них — стремительное, едва уловимое движение за моей спиной. Я начал оборачиваться, уже зная, что опоздал.

В тот же миг узкая каменная дорожка исчезла из-под ног. Я полетел в сторону в беззвучную пустоту.

В последнее мгновение, уже падая, я успел увидеть Гаррета. В его поднятой руке тускло мерцал артефакт — сфера, испускавшая короткие вспышки. Инструмент кинетического удара. Орудие предательства.

Затем до меня донесся голос Кселы. Чистый, звонкий, наполненный невыразимым презрением и торжеством.

— Спасибо за ключ, мальчик! С его помощью я сравняю этот мир с землёй!

И тьма поглотила меня целиком.

Александр Сорокин

Системный Творец VI

Глава 1

Воздух рвал уши, вырываясь из легких свистящим воем. Я падал стремительно, неудержимо, становясь живым снарядом, несущимся в бездну. Последнее, что успело запечатлеться в глазах перед тем, как меня поглотила тьма, — три силуэта на узком каменном мостике. Ксела, запрокинувшая голову в немом ликовании. Гаррет, с лицом, застывшим в ледяном отстранении, опускал руку с мерцающей сферой. И Лериан… Он стоял чуть позади, его лицо исказила гримаса, в которой я не успел различить — шок, ужас или безмолвное одобрение.

Они исчезли, сжавшись до мерцающей точки, и растворились в бездонной черноте над головой. Остался лишь оглушительный рёв ветра, рвущего кожу ледяными когтями, и стремительно удаляющийся