Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

бы меня найти? Даже если я покину этот город, я не смогу остаться с вами. Он просто использует вас против меня. Вечные уже использовали моих друзей против меня. Гриша, а затем Сайлас. Вы все — следующие. Это лишь вопрос времени.

Каел тяжело вздохнул и откинулся на стену, опустив голову. Его длинные вьющиеся волосы упали по сторонам лица в маске, словно занавес. Он пытался придумать возражение. Но все — даже Келдрик — молчали.

— Я помогу вам вывести всех из города. А если что-то пойдёт не так? — я сделала паузу. Что ж… Если уж суждено случиться, пусть это будет не зря. — Я буду приманкой.

Глава 17

Нина

План был простым и понятным. Он был логичным, продуманным до деталей. Он должен был сработать так, как было задумано.

Я не испытывала от этого никакого восторга или радости. Но понимала, что другого выхода нет — он должен был сработать.

Мы переждали ночь, пока солнце не вышло из затмения и не повисло над нами в своём полном, ослепительном сиянии. Казалось нелогичным — пытаться сбежать середине белого дня — но Самир не сможет призвать на помощь Дом Крови. Вампиры останутся заперты в тенях. У него всё ещё хватало сил охотиться за нами, но один из его козырей был им потерян.

План заключался в том, чтобы разделиться на три группы. Дом Пламени и Дом Судьбы должны были уйти вместе, а Дом Слов и Дом Луны — составить вторую группу. Перемешав бойцов с остальными, мы давали всем больше шансов выжить.

Разделив основную массу беженцев на две части, мы повышали вероятность, что хоть кто-то из них сумеет вырваться и уцелеть.

Но правители и члены королевских семейств должны были отделиться в третью группу. Самир не устоит перед соблазном покончить с ними разом. Они были отвлекающей жертвой, приманкой, чтобы остальные могли сбежать.

И только тогда, когда они привлекут внимание Самира, остальные останутся позади меня и уйдут. Лишь в этом случае, и только если дело дойдёт до крайней необходимости, Владыка Каел согласится оставить меня. Я очень ценила эту сентиментальность.

У меня не было ни малейших сомнений, что дело обязательно дойдёт до крайности.

Вся наша свора — несколько сотен человек — должна была выйти из тоннелей под городом как можно ближе к окраинам. Келдрик, Каел и Малахар знали о горном массиве, что лежал в нескольких десятках километров вглубь пустыни, — туда мы направились. Если кто-то ещё искал укрытия, то выбора практически не было: либо горы, либо открытые пески. Все уцелевшие должны были потянуться туда.

В силе была численность, даже если это означало, что мы все будем собраны в одну кучу.

Келдрик предсказывал, что Самир пустится в погоню, прежде чем мы успеем слишком далеко уйти от города, и тогда наступит мой черёд. Я была страховкой. Самир сосредоточится на мне. Я смогу сдерживать его армии какое-то время. В конечном счёте я проиграю — я не идиотка — но если это спасёт остальных, если позволит им выбраться из города и добраться хоть до какой-то относительной безопасности — какой бы краткой она ни была — игра стоила свеч.

К тому же, как все считали, я была единственной, кого Самир не стал бы убивать на месте.

Однако одна вещь не давала мне покоя.

— Келдрик? — Я взглянула на Владыку Слов, шагающего рядом, пока мы пробирались по тоннелям. Он казался уверенным в каждом шаге, знал путь наизусть и без труда вёл эту толпу по узким коридорам, к самому краю раскинувшейся акрополисом цитадели.

— Да?

— Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Прошу, не рассказывай об этом никому, ни Агне, ни Каелу, никому.

— Конечно.

Кто-то должен был знать. Кто-то должен был понять, чего добиваются Самир и Вечные.

— Самир приходил ко мне в снах. Он говорил, чего хочет. Он хочет видеть меня своей королевой.

— Это не новость.

— Нет, ты не понимаешь... — Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Где-то в толпе позади нас на носилках несли Лириену. — Он был не единственным, кто со мной говорил.

— О. — Келдрик замедлил шаг, тихо хмыкнул и постучал пальцем по подбородку своей маски. — Лириена. Они всё ещё могут использовать её.

— Да. — Мне не следовало удивляться, что Келдрик смог всё это сложить в голове. Он был блестящим умом — порой пугающе блестящим. — Напоминай мне не играть с тобой в шахматы.

— Я обожаю шахматы.

— Да, но я бы проигрывала каждый раз.

— Если бы я не возражал против отсутствия вызова, я бы даже не двигал фигуры. — Келдрик улыбнулся. — Для меня будет честью сыграть с тобой. Возможно, даже кое-чему научить. Когда-нибудь, возможно.

— Когда-нибудь.

— Расскажи мне, что говорили тебе Вечные.

— Всё, что они со мной делали, было тщательно продумано. Всё, что случилось: оставить меня смертной, то, что Каел убил меня, Горыныч, смерть Гриши, Золтан, Сайлас… и теперь вот это. Всё было испытанием. Чтобы проверить, достойна ли я любить Самира.

Келдрик резко вздохнул, но молчал.

— Они хотят сделать меня такой же, как он. Они требуют, чтобы я принесла в жертву всё, что у меня осталось, чтобы доказать свою любовь к нему. Так же, как он принёс в жертву всё ради меня. — Я поморщилась при мысли, что моё сознание могут стереть. — Как они поступили с Сайласом, наверное…

— И ты сказала нет?

— Я не могу сдаться. Даже если надежды нет, я не могу просто подставить шею под топор.

История повторялась. Я чувствовала себя так же, как в тюрьме у Каела, сидя в камере, пытаясь найти путь к спасению — пыталась бороться вопреки всякой надежде, что у меня есть шанс выбраться целой и невредимой. Что я смогу вернуться домой.

Но теперь у меня не было дома, куда можно было бы вернуться.

— Хорошо, — Келдрик сжал мою руку. — Держись за эту часть себя как можно дольше. Он, вероятно,