Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— За двое суток до нападения у Академии Генерального штаба вы получили сообщение: «Объект подтвердился. Военный, переживший двойную нагрузку. Доступ затруднён, потребуется принудительное изъятие». На следующий день вы предупредили профессора Дорсена о проверке министерской переписки. Объясните суду, какое значение вы придали словам «принудительное изъятие».

Асваль облизнул губы.

— Я решил, что речь идёт о вывозе документов.

— Человек назван объектом и военным.

— Формулировки Ордена всегда отличались…

Он замолчал, заметив, что сам произнёс название организации, существование которой до этого отрицал.

В задних рядах кто-то тихо выдохнул. Адвокат закрыл глаза и на несколько секунд прижал пальцы к переносице.

Асвалю отсрочки не дали. Суд признал доказанным сознательное участие в деятельности иностранной организации, помощь в подготовке похищения шардальского офицера и предупреждение соучастников о действиях государственных органов. Двенадцать лет заключения, конфискация имущества, полученного от Ордена и пожизненный запрет на государственную службу. Обвинение в соучастии в покушении на убийство не прошло: Асваль знал о принудительном захвате, однако материалы не доказывали, что ему сообщали об опытах и намерении уничтожить Ардора после использования.

После объявления приговора Асваль попросил слова.

— Я могу быть полезен, — произнёс он, стараясь смотреть на Талиса, хотя обращаться полагалось к суду. — У меня остались связи, люди за границей. Я знаю порядок переписки и могу помочь выйти на тех, кто всё организовал.

Эрвина Дорн сразу остановила его.

— Суд уже вынес решение. Возможное содействие следствию рассматривается в установленном порядке и не изменяет приговор автоматически.

— Но отсрочка…

— Вам отказано в отсрочке.

— Я готов дать имена.

— Тогда дадите их следователю в присутствии адвоката. Уведите осуждённого.

Асваль побледнел. Двое приставов подошли с обеих сторон, и он наконец понял различие между сделкой, на которую рассчитывал, и правосудием, не обязанным покупать сведения свободой.

Заседания продолжались двенадцать дней. Особое присутствие начинало утром и нередко заканчивало после того, как в коридорах суда гасили половину ламп. Газеты сперва пытались превратить каждый процесс в сенсацию, но быстро столкнулись с однообразием настоящего следствия. Вместо тайных ритуалов и заговорщиков в масках читателю предлагали журналы выдачи, счета, служебные письма, подписи, поездки, мелкие подарки и человеческую способность не видеть очевидного, пока за слепоту хорошо платят.

Из двадцати восьми обвиняемых четверых оправдали. Ещё трое получили штрафы и запрет на работу с закрытыми материалами: их действия суд счёл грубой небрежностью, но связи с Орденом доказать не удалось. Девяти назначили реальные сроки с отсрочкой исполнения, пятеро отправились в тюрьму сразу. По остальным дела продолжались, поскольку защита потребовала дополнительных экспертиз, а суд отказался торопиться ради удобства безопасности.

Ингро присутствовал не на каждом заседании. Ему хватало протоколов и ежедневных докладов, но по вечерам он всё равно приезжал в Сыск, где Лунгар собирал результаты допросов, судебные решения и новые материалы. Картина постепенно становилась яснее. Орден проник в государственные учреждения не глубоко, а широко. Большинство участников не знали друг друга. Одни передавали бумаги, другие устраивали приглашения, помогали с закупками или обеспечивали жильё приезжим. Несколько чиновников искренне считали, что служат науке поверх государственных границ. Эта мысль позволяла им не замечать, как научный обмен превращается в работу на людей, похитивших офицера и собиравших запрещённую машину.

После первых приговоров начали приходить сообщения.

Сначала Дагер Элвин передал через надзорного чиновника письмо, полученное от неизвестного отправителя. Ему предлагали деньги, новые документы и место в архиве одного из южных университетов Восточного Материка. В ответ требовалось забрать из старого каталога всего одну карточку. Элвин не прикоснулся к конверту голыми руками, вызвал судебного служащего и подписал протокол передачи. Отсрочка осталась в силе.

Через два дня бывший помощник руководителя лаборатории сообщил о встрече со старым знакомым, пытавшимся выяснить, что именно он рассказал суду. Знакомого взяли под наблюдение и вышли на ещё одного посредника, прежде не фигурировавшего ни в одной папке.

Система работала именно так, как рассчитывал Талис. Осуждённые не становились верными слугами короны и не испытывали благодарности. Но они боялись потерять сохранённую свободу и больше не зависели от угроз Ордена. Этого оказалось достаточно.

Не обходилось без попыток использовать положение в свою пользу. Один из чиновников принёс в Сыск семнадцать фамилий и заявил, что все эти люди связаны с Песочными часами. Проверка показала: пятеро когда-то отказали ему в повышении, трое участвовали в споре о наследстве, а один имел несчастье жениться на женщине, предпочёвшей доносчика. Лунгар передал материалы прокурору, и отсрочку чиновнику отменили за заведомо ложные показания.

— Полезный пример, — заметил Ингро, подписывая сопроводительную записку. — Остальные увидят, что суд оставил им свободу, а не право сводить счёты.

— Он плакал, — сказал Лунгар. — Уверял, что хотел помочь государству.

— Государство переживёт без такой помощи.

К концу месяца открытая часть шардальской сети Ордена перестала существовать. Министерство сменило порядок допуска к архивам, Академия пересмотрела правила иностранных приглашений, частные фонды обязали раскрывать конечных плательщиков по исследованиям, связанным с эфирными технологиями. Эти меры раздражали учёных, плодили бумаги и наверняка через несколько лет обрастут собственными способами обхода, но сейчас они закрывали самые очевидные дыры.

Талиса больше занимали не пойманные, а отсутствующие.

В материалах регулярно появлялись ссылки на людей, имён которых никто не знал. «Старший наставник», «принимающая сторона», «хранитель первой печати», «брат из западного дома». Орден получал деньги, места для встреч и доступ к международной переписке, но собственная казна в захваченных документах выглядела слишком скромно. Кто-то оплачивал поездки, гостиницы и закупки снаружи. Следы растворялись среди академических грантов, храмовых пожертвований, медицинских фондов и частных переводов.

Ингро создал совместную группу безопасности и Сыска, хотя само слово «совместная» вызывало у обеих служб привычное желание сначала разделить кабинеты, полномочия и право ставить печать. Руководителем назначили коллежского советника Сыска Рейна Олдара, сорокалетнего следователя с тихим голосом и редкой способностью читать финансовые документы без ненависти к человечеству. От