Консультант - Александра Торн

Маргарет проснулась, как от толчка, села в постели и заозиралась, прижимая руку к колотящемуся сердцу. Спальня была пуста, из-под штор слабо пробивался лунный свет. Девушку разбудило нечто тревожное – но что?

Не вставая с постели, она осмотрела комнату. Ничего угрожающего. Тогда что… взгляд упал на туалетный столик – из шкатулки с украшениями пробивался темно-алый свет. Маргарет вскочила, отбросила крышку и схватила амулет из красного граната на золотой цепочке. Гладко отполированный прямоугольный камень светился и сильно нагрелся. В его зеркальной поверхности отражались крошечные фигурки, мечущиеся вокруг дома. Ее дома!

Маргарет набросила халат и пулей вылетела из комнаты. Амулет был ключом к защитному куполу, которым Редферн окружил ее дом. Мисс Шеридан пронеслась по гостиной, разделяющей их спальни, и с криком «Энджел!» заколотила в его дверь. Но он наверняка крепко уснул, устав после долгой ночи, и ничего не слышал. Маргарет в панике уставилась на амулет. Гранатовая пластинка стала прозрачной: люди, окрашенные алым и потому похожие на бесов, бросались на ограду дома, дюжина рук трясла кованые ворота.

Что там стряслось?! Зачем они штурмуют ее дом, словно вражескую крепость? Где мама, папа, братья и вся прислуга?! Девушка стиснула амулет и ворвалась в спальню Энджела. Он спал, повернувшись на бок, спиной к ней, и она лихорадочно затрясла его за плечо:

– Энджел! Проснитесь! Энджел, ради бога! Пожалуйста!

Редферн слабо вздрогнул во сне, внезапно повернулся, перехватил ее руку и сдавил до боли, а затем глухо выдохнул:

– Маргарет? Вы?

Девушка машинально дернулась в попытке освободиться. Энджел выпустил ее запястье, и до Маргарет наконец дошло, что его руки и торс обнажены и… и…

– Простите, пожалуйста! – шепотом взмолилась она, заливаясь жгучей краской и отползая от него по кровати. – Но мой амулет, который вы мне дали, который ключ от защиты мамы и папы… он показывает…

– Что показывает? – резко спросил наставник. Маргарет беспомощно протянула ему медальон. Энджел взглянул на изображение и приказал: – Отвернитесь.

Мисс Шеридан послушно отвернулась, даже отодвинулась на самый край кровати и прикрыла глаза руками. Среди смятенных мыслей о внезапной опасности, грозящей ее семье, молнией сверкала ужасная догадка насчет того, что Энджел спит вообще без одежды. Да если бы знать, она бы в жизни не посмела к нему вломиться!

Он пошуршал постельным бельем, потом – какой-то одеждой. Маргарет сидела не шевелясь. Сердце бешено колотилось. Вдруг защита ослабла? Вдруг эти люди уже ворвались в дом? Вдруг… вдруг это вообще не люди, а упыри, которых хозяин нежити натравил на ее семью?!

На ее плечо легла рука Энджела, и девушка вскинула голову. Наставник был одет в длинный халат, брюки, тапочки и смотрел на нее сверху вниз серьезно и сосредоточенно.

– Амулет.

Маргарет опустила его в ладонь Энджела. Он поднял амулет напротив зеркала над туалетным столиком и пробормотал заклинание. Стекло залил красный свет, и в нем появилась картинка: обезумевшая толпа наседала на ограду и ворота. Над домом мерцал купол защитных чар, а опоясывающее ограду заклятие било людей магическим током. Но они все бросались и бросались, как бешеные животные, и давили тех, кто уже упал, не выдержав ударов тока. В окнах виднелись папа и Эдди с ружьями. Девушка вцепилась в руку Энджела.

– Помните, я рассказывал вам о проклятиях? – хмуро спросил он.

Мисс Шеридан кивнула.

– Сейчас вы наблюдаете действие одного из них. Кто-то проклял город или жителей. Хотя почему кто-то? Мы отлично знаем – кто.

– Но зачем хозяину нежити это делать? Какой для него прок в маме и папе?

– Это ответ на наши действия. – Энджел щелкнул по амулету. Изображение в зеркале погасло. – Впрочем, возможно, это отвлекающий маневр. Или послание вашему дядюшке. А может, все одновременно.

– Но дядя вернется в Блэкуит, как только узнает…

– Вот именно, – резко сказал Энджел. – А поскольку ваш дядя ни за что не станет убивать ни в чем не повинных про́клятых обывателей, то хозяин может его принудить к чему угодно.

– Но что же нам делать?

– То, что и планировали. – Редферн протянул медальон девушке. – Найти корабль. Найти сведения о трех кайзерских послах. Это гораздо полезней, чем метаться среди про́клятых, призывая их к порядку.

– О господи, – прошептала Маргарет. – А если они доберутся до мамы, папы и братьев?

– Я узнаю, если моя защита будет взломана.

– И что с того?! Вы успеете им помочь, когда эти ворвутся в дом?

Энджел взглянул на нее.

– Вы мне обещали! – вскричала Маргарет. – Обещали, что защитите их!

– Да, – бесстрастно ответил наставник. – Самое лучшее, что мы можем сделать для их защиты, – свернуть шею хозяину.

– А до этого? Вы хоть понимаете, что с ними будет, если эти уроды до них доберутся?!

– Надо же, как вы их любите, – после долгой паузы, удивленно и тихо сказал Энджел. – Интересно почему?

Маргарет задохнулась.

– Они моя семья!

Какие еще пояснения тут нужны?!

– Семья, – в задумчивости повторил Энджел. – Когда я в семнадцать лет сбежал от своей, то хотел спалить их всех вместе с домом. Вот была бы радость, если б разъяренная толпа разорвала их на куски!

Маргарет попятилась.

– Но у вас же были братья и сестры, совсем маленькие!

– О, мой родитель плодил детей без остановки, – с издевкой отозвался Энджел. – У меня было полтора десятка только законных братьев и сестер, а что уж говорить о его ублюдках! Осеменил почти всех девок в округе, даже своих сестер, дочерей и племянниц не пропустил!..

Он вдруг замолчал, уставившись на Маргарет так, словно только сейчас понял, что и кому говорит. Девушка оцепенела, похолодев с головы до ног. Энджел отвел глаза и сказал:

– Простите.

– Но это… как же так? – выдавила Маргарет. – Это же нельзя! Как… как он так…

– Это не то, что хочется рассказывать о своей семейке, верно? Не то, что вы готовы узнать, сидя вечерком у камина и слушая семейные байки. У меня были племянники, приходившиеся мне единокровными братьями, и братья, которых рожали от отца мои сестры.

– О… ох, господи… – пролепетала Маргарет. – Энджел… простите меня, пожалуйста, я… я не знала…

– Я тоже не хотел, чтобы вы знали. – Он угрюмо взглянул на девушку. – Остались бы вы со мной, если бы знали?

– Да! Какое отношение вы имеете к тому, что ваш отец… – Она не могла закончить.

– Да бросьте. Я на своей шкуре ощутил, как наш фамильный норов, – он ядовито выделил это слово, – передается по наследству моим братьям. Вы бы задумались непременно, что я унаследовал от такого… – Энджел потер руками лицо и устало закончил: – Идите одевайтесь. Напишите