Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Матвей на меня посмотрел немного странно исподлобья, но промолчал, решил не вмешиваться. Что ж, разумно. Остальные переглянулись и довольно закивали. Мы зашли домой к студентам, которые снимали жильё поблизости от северных ворот, чтобы умыться и оттереть с доспехов потроха и слизь тварей, потом дружной толпой двинулись до рынка. Меня немного тяготила мысль, что Герасимов ждёт меня с образцами, но я думаю, заслужил небольшой отдых и сытный обед. Тем более закончили раньше, чем планировалось.

Ребята ни в чём себе не отказывали, но и особо дорогих блюд не брали, всё по уму. Когда Матвей увидел счёт, его брови поползли на лоб. Согласен, по карману ударит, но уже не так фатально, как месяц назад, материально я уже гораздо лучше обеспечен. Да и сам мой напарник теперь при деньгах, сам недавно говорил, что никогда столько в руках не держал.

* * *

— О, наш боец вернулся! — воскликнул Герасимов, который только что потягивался и зевал. — А мы тут уже совсем заскучали. Три бабульки за половину рабочего дня. Что-то ты больно хорошо выглядишь, никуда не пошёл, что ли?

Я поставил протазан в угол и принялся рассказывать про наш странный бой, из которого мы вышли не без труда, попутно стягивая с себя доспехи и надевая халат. В завершение рассказа я поставил перед ним баночки с образцами.

— Так с этого и надо было начинать, Вань! — оживился Анатолий Фёдорович, сгрёб со стола баночки в пакет и бодро поднялся со стула. — Пошли со мной.

— Я? — переспросил я на всякий случай.

— Нет, цепочка от буя, пошли! — он подхватил меня под локоть и мы под насмешливые взгляды сидевших в расслабленных позах коллег вышли из ординаторской и направились в лабораторию.

Шеф поставил баночки на стол и начал суетливо доставать реактивы и другое оборудование из шкафа. Всё, что возможно из новых образцов, было помещено на предметные стёкла, а кусок мяса Спрутолиса он залил формалином и отставил в сторону.

— Когда созреет, наделаем срезов микротомом, а пока посмотрим то, что есть, — отчитался он о своих действиях, чтобы ввести меня в курс дела, но мне об этом и так уже выдал пояснения и инструкции нейроинтерфейс.

Герасимов сначала сам рассмотрел под разным увеличением все образцы, среди которых была и капля крови, которую он умудрился выдавить из куска мяса. Потом он достал несколько коробок с другими заготовками и начал сравнивать, поставив рядом два микроскопа. Достал из стола журнал, читая там более ранние записи. Я стоял рядом молча, чтобы не мешать процессу.

— М-да, — произнёс Анатолий Фёдорович, барабаня пальцами по столу. — Жаль, что одновременно невозможно посмотреть ещё живые образцы во время «волн» и в период затишья. Записи выручают. Но кое-что уже можно понять. Иди глянь на образцы тканей. На тёмные флюиды не обращай внимания.

Он освободил мне место перед микроскопами, и я сел на его стул, припав к окулярам. Я вообще такого раньше не видел, очень выручили пояснения наставника и нейроинтерфейса, хотя семейная база данных такой информацией вовсе не изобиловала, зато пригодились учебники, которые мне удалось прочитать в библиотеке.

— Из того, что видно сразу — значительные изменения клеток крови, — сказал Герасимов, обращая моё внимание. — Посмотри на мышечные волокна, они тоже чувствительно отличаются. И состояние соединительной ткани.

Я видел, что что-то не так, но мне явно не хватало определённых знаний, чтобы оценить разницу по достоинству. Надо будет подтянуть гистологию и патологическую анатомию конкретно по фауне Аномалии. Неплохо было бы снова попасть в библиотеку на втором этаже, намекну об этом наставнику чуть позже.

— Ну, разглядел? — спросил Герасимов, когда я отстранился от микроскопа. — Судя по выражению лица, ты кое-что увидел, но не совсем всё понял, правильно?

Я неохотно кивнул, скрывать такое не стоит, тем более, когда могут дать ответы на возникшие вопросы.

— Ладно, не печалься, — махнул он рукой. — Если завтра утро будет относительно спокойным, отведу тебя в библиотеку, подскажу какие книги посмотреть, потом ещё раз посмотришь, договорились?

Теперь я охотно закивал, он просто мои мысли читает.

— Это было бы замечательно, — сказал я, улыбаясь. — Чтобы приносить больше пользы, надо в полной мере понимать, что происходит.

— Верно подметил, студент, — похлопал он меня по плечу. — Нам бы ещё твой четвёртый круг полноценно освоить и тебя натаскать на новые задачи. Вот как будет новое поступление раненых, покажу на деле, а завтра, пожалуй, при любом раскладе пойдёшь в библиотеку. Не выпущу, пока всё не прочитаешь из списка, который предоставлю позже. А сейчас поможешь мне с подготовкой и консервацией препаратов, потом отправим их учёным в Новосибирск. Подай мне вон тот штатив с реактивами.

Мы с ним уселись за стол и я, чётко соблюдая все его указания, помогал наносить препараты на предметные стёкла, осторожно обрабатывать специальными растворами и закрывать покровным стеклом, запечатывая практически навсегда. Из каждого образца мы сделали по пять стёкол. Потом в специальный контейнер всё упаковали, включая сами принесённые мной образцы. Часть куска мяса Герасимов оставил в свою коллекцию.

Нейроинтерфейс бережно сохранял каждую кроху полезной информации, и в следующий раз я смогу повторить все эти действия даже без участия наставника. Собственно, за подобным опытом я сюда и приехал.

Глава 7

Мы с Олегом Валерьевичем играли пятую подряд партию в шашки, когда я почувствовал внутренний дискомфорт. Возникло ощущение, что воздух сгустился и его стало не хватать. Мой партнёр по игре насторожился, глядя на меня, но словно насквозь.

— Опять начинается, — пробормотал он.

— Что начинается? — уточнил я, выводя шашку в дамки.

— «Волна» пошла следующая, — пояснил он, убивая сразу две моих шашки и подставившись под дамку, чтобы потом и её убить. — Скоро будет жарко.

Словно услышав его предположение, затрещали пулемёты со стороны северных ворот. Сначала отрывочно, короткими очередями и по одному, потом хором и протяжно, прогремели первые взрывы. С новым всплеском негативной энергии монстры Аномалии пошли на прорыв. Канонада постепенно усиливалась — все это было недобрым знаком.

— Ну что, ребятки, скоро попляшем? — с деланной весёлостью и тревогой в глазах Герасимов поднялся с дивана, на котором