Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— … на девятый год правления Его Величества Ладвика Четвертого был заключен торговый союз с Сатией, что предполагало… — продолжала рассказывать Лианна, чуть покачивая ногой.

Нортман кивнул и постучал пальцем по столу. И вновь мысленно вернулся к графине. Какой вывод можно сделать из отчетов? Ну как минимум — женщина не слишком хорошо разбирается в финансах. Зато думает только о доме и ребенке, что, в принципе, говорит в ее пользу.

А еще, совсем некстати вдруг вспомнилось, какая нежная у нее кожа. И какие приятные губы на вкус. Он выдохнул и встряхнул головой, отгоняя наваждение.

Лианна запнулась.

— Я где-то ошиблась? Это был не двенадцатый год, а шестнадцатый?

— Нет-нет, все верно, продолжай.

Виконтесса продолжила говорить, а Нортман крепче стиснул бумажный лист, даже не заметив, как сминает его. Воздух вдруг стал плотным и густым, кровь в жилах горячей, а мысли о жене еще более навязчивыми.

Он постарался подумать о чем-нибудь другом. О закупках оружия, о строительстве мостов. Да хотя бы о чистке котлов после привалов. Но все тщетно. Образ жены все ярче проступал в голове.

Зато рассказ об исторических хрониках ощущался теперь самой настоящей пыткой. Сражения… короли… да провалились бы они все в огненную бездну! Вместе с бездельниками, которые решили все это записать.

Мужчина стиснул зубы так, что даже слегка заломило в висках.

— Кхм… Лия, я вижу, что ты хорошо все усвоила. Можешь идти.

— А как же последние десять лет правления Его Величества? — удивилась девочка, — Там же начинается все самое интересное. Например…

— Обсудим это потом. — прервал ее граф.

— Ладно. А что мне читать дальше? Может про эпоху…

Нортман медленно выдохнул. Ему не слишком хотелось сейчас подходить к шкафу и выбирать книги, да и кто там правил после короля Ладвика?

— Ничего читать не нужно. Ты, кажется… плела сову? Так может, уделишь время ей?

— Так ты не забыл? — растаяла Лианна. — Хорошо! Я уже почти закончила. Там остался только хвост, лапки…

Когда за девочкой, наконец, закрылась дверь, граф испытал бесконечное облегчение. Продолжать урок в таком состоянии он точно не мог. Как и просматривать бумаги.

Единственное желание, жгучее, мучительное, переполняющее до краев — отправиться к графине, сжать ее в своих объятиях. И повторить прошлую ночь. Он на секунду закрыл глаза, жалея об этом мимолетном воспоминании.

А потом отшвырнул в сторону окончательно измятый лист. В библиотеку заглянула одна из служанок.

— Ой… Ваше сиятельство, Тария просила передать…

— Потом! — рявкнул мужчина и тут же поморщился, не хватало еще срываться на слуг. Усилием воли он постарался взять себя в руки. — Я потом с ней поговорю.

— Аа-а…

— Где сейчас графиня?

— В-вроде бы в своих покоях. — пискнула девица, — Агнета говорит, ей нездоровится…

— Можешь идти.

Служанку как ветром сдуло. Нортман опустил голову и запустил пальцы в черные волосы. А затем резко встал, едва не опрокинув стол. Сейчас его вело только одно желание — увидеть графиню. Убедиться, что она самая обычная женщина, ничем не лучше прочих.

Быть может тогда это безумное наваждение пропадет?

* * *

Алесия действительно была у себя. Не бегать же по замку, разнося простуду. Обложившись носовыми платочками и по чуть-чуть отпивая лекарственный отвар, она смотрела на камин, где извивались языки пламени.

В затылке немного ломило, но задремать никак не получалось. Какой тут сон, когда приходится сражаться с банальными и прозаичными соплями? Только ляжешь и нос сразу же перестает дышать. Пфе!

Она вновь уткнулась в платок. А когда оторвалась от него, неожиданно распахнулась дверь. То, что это не Агнета, Алес почувствовала еще до того, как подняла взгляд. Потому что покои вдруг наполнились мужской и довольно сильной аурой.

Хоть женщина не верила в такую ерунду, однако есть люди, чье присутствие буквально ощущается кожей.

— Ваше сиятельство? — она опять прикрыла лицо платком, хотя в этом пока не было надобности.

— Как вы себя чувствуете, графиня? — хрипло поинтересовался Нортман.

Он шагнул через порог и закрыл за собой дверь. На долю секунды Алесии даже стало не по себе. Будто в голове зажглась ярко-красная лампочка — опасность! Опасность! Взгляд мужчины буквально прожигал насквозь.

— Мне немного нехорошо, но это пройдет… — осторожно произнесла Алес, подтягивая повыше одеяло.

— Вызвать лекаря? — казалось, внутри графа шла какая-то серьезная борьба.

— Благодарю, ваше сиятельство, но пока не надо.

— Может, вы в чем-то нуждаетесь?

— Нет-нет, слуги прекрасно обо мне заботятся.

— Может, вы хотите что-то для себя, графиня? — Нортман прошел через комнату и опустился на край кровати.

Алесия внутренне подобралась. Ей не нравился этот взгляд, не нравилось прерывистое дыхание, супруг сейчас неуловимо напоминал тигра, вышедшего на охоту. И откуда только взялась эта ассоциация?

Следующая мысль тоже не порадовала. А сколько там действуют возбуждающие травки? Вдруг у них вообще отложенный эффект? Если так, то она, кажется, влипла.

— У меня все есть, благодарю за заботу. — отозвалась она ровно.

Нортман задержал взгляд на ее лице. Мужчину терзали противоречивые чувства. Он уже жалел, что вообще сюда пришел. Лучше бы отправился в ближайший городок и снял бы себе какую-нибудь шлюху. Но… чем он тогда будет лучше первого мужа графини?

Не удержавшись, граф протянул руку и коснулся щеки жены. Сердце, до этого момента бешено стучавшее, вдруг пропустило удар.

— У вас горячая кожа…

— Потому что я болею. — женщина немного отползла, насколько это позволяли габариты кровати, и шмыгнула носом. — Ваше сиятельство, вы обещали, что больше не тронете меня. — напомнила она осторожно.

Нортман дернулся и отвел взгляд. Обещал. Тогда в башне, эти слова сорвались так легко. Зато сейчас выжигали изнутри не хуже каленого железа. Хотя… он никогда не брал женщин силой. И уж тем более не собирался принуждать жену.

— Я думал о ваших словах, графиня. То, что вы сказали о своих чувствах…

Не дав ему закончить мысль, Алес поспешно замотала головой. Вот только ответного признания ей не хватало. Особенно сейчас, когда у мужчины явно работает не мозг.

— Я не должна была этого говорить, ваше сиятельство! — запротестовала она, комкая в руках платок. — Те чувства давно уже прошли. Это была детская глупость.