"Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 - Игорь Сергеевич Макичев

Глава 35

— Лика? — Шакал осторожно потряс ее за плечо, но ее голова безвольно откинулась назад, словно у сломанной куклы. В этот миг мир вокруг будто раскололся на «до» и «после».

Ледяной страх пронзил его насквозь — от кончиков пальцев до самого сердца. Он сковал мышцы, превратил дыхание в рваные, судорожные вдохи.

Время остановилось. Все вокруг замерли, будто статуи, а взгляды, полные ужаса и надежды, устремились к Лике — к ее лицу, бледному настолько, что сквозь кожу проступали тонкие синие прожилки вен.

— Лика, очнись, — голос Шакала дрогнул.

Она не реагировала. Ни стона, ни вздоха. Фактически, она, казалось, еще глубже впала в беспамятство — движение ее глаз под веками прекратились. Шакал почувствовал, как внутри него разрастается ледяная пустота.

— Лика… — снова позвал он, но голос уже терял силу, превращаясь в безнадежный шепот.

Он осторожно положил ладонь на ее грудь, пытаясь уловить биение сердца. Поначалу — ничего. Ни нежного толчка, ни твердого удара. В этот момент мир словно рухнул. Шакал едва не проклял небеса, но затем…

Слабый стук. Едва уловимый, прерывистый. Длинная пауза. Еще два коротких «стук-стук».

Она была жива.

Его глаза на мгновение закрылись, плечи облегченно опустились. Но это облегчение было мимолетным — лишь искрой надежды в океане страха. Он легонько встряхнул ее:

— Давай, красавица. Открой глаза.

Голова Лики безвольно упала набок. Веки оставались плотно сомкнутыми. Ее губы, обычно мягкие и теплые, сейчас были неестественно синими, слегка поджатыми. Пот стекал с ее висков, оставляя на коже блестящие дорожки.

— Лика, поговори со мной, — Шакал снова тряхнул ее, на этот раз чуть сильнее, но безрезультатно. Его пальцы дрожали, а в груди разрасталась паника. Холод, исходивший от ее тела, казался почти осязаемым — словно она провела часы в ледяной воде, а потом застыла на пронизывающем северном ветру.

Не раздумывая, он снял свою куртку и бережно укрыл ее, пытаясь передать хоть немного тепла.

Рядом опустилась на колени Иви. Ее лицо было искажено тревогой, глаза покраснели от слез, но она держалась, цепляясь за последнюю надежду.

— Лика, пожалуйста, — ее голос звучал тихо, но настойчиво, как молитва.

Шакал заметил, как вокруг глаз Лики начали проявляться темные круги — синяки, словно тень смерти уже коснулась ее. Чувство беспомощности накрыло его с головой, сдавило грудь, лишило воздуха.

— Лика! — на этот раз ее имя прозвучало хриплой мольбой, полной отчаяния. Он снова встряхнул ее, сильнее, чем прежде, почти грубо. — Проклятие. Опять ничего.

Шакал замер, его взгляд застыл на бледном лице Лики. Лишь слабый стук ее сердца — далекий, прерывистый — разрывал вязкую пелену ужаса, окутавшую его сознание. Его пальцы, дрожащие и холодные, вцепились в ее руку, будто пытаясь передать ей свою силу, свое дыхание, свою жизнь.

Он знал: если потеряет ее, мир навсегда утратит краски. И сейчас, в этой тишине, наполненной страхом и надеждой, он молился — не словами, а всем своим существом — чтобы ее сердце продолжало биться. Чтобы ее глаза открылись. Чтобы она вернулась к нему.

— Лика… — прошептал он снова, и голос сорвался, как натянутая струна. — Пожалуйста… — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Пожалуйста, держись… Я не могу… не могу потерять тебя.

Вокруг царила гробовая тишина. Все замерли, не смея нарушить этот жуткий момент. Лишь неровное дыхание Шакала и едва уловимый стук сердца Лики разрезали вязкую тишину, как лезвие.

Его взгляд метнулся к окружающим — кто-то должен знать, что делать! Но лица вокруг были такими же растерянными, как и он сам. Время, казалось, растянулось в бесконечность. Каждая секунда тянулась мучительно долго, превращаясь в вечность.

А в следующую секунду Лика перестала дышать.

— ЛИКА! — крик Шакала вырвался из его груди, как раненный зверь, — громкий, надрывный, почти нечеловеческий.

Он смотрел перед собой широко раскрытыми глазами, будто пытался разглядеть в пустоте ответ, спасение, хоть малейший проблеск надежды. Зрачки расширились, отражая тусклый свет, а в глубине их застыл ужас — холодный, беспощадный, как лезвие ножа. В голове билось одно слово, превращаясь в заклинание, в молитву, в проклятие:«Нет, нет, нет…»

Сознание отказывалось принять очевидное. Все произошло слишком быстро — как удар клинка, которого не успел увидеть. Боль еще не пришла — ее заслонял шок, ледяной панцирь, сковавший чувства. Сердце будто остановилось, лишь разум продолжал биться в агонии: Лики больше нет.

Помертвевшими губами он все шептал: «Нет…». Он умер вместе с ней. В этот момент. Внутри что-то оборвалось, рухнуло, оставив после себя лишь пустоту — беззвучную, бездонную, как пропасть.

Как-то разом все потеряло значение. Мир вокруг поблек, превратился в серую, беззвучную пустоту. Цвета исчезли, звуки растворились, время остановилось. Потухшим, остановившимся взглядом он смотрел на друзей, на брата, на мертвенно-бледное лицо Иви. Их фигуры казались размытыми тенями, лишенными смысла.

— Лика! — разорвал тишину крик Иви.

Она схватила горячо любимую подругу за плечи, трясла, будто пыталась разбудить, вернуть, вырвать из объятий смерти. Пальцы дрожали, ногти впивались в кожу, но ответа не было — только безжизненная тяжесть и холод.

Иви закричала снова — на этот раз звук был хриплым, надломленным, как треснувшее стекло. Она прижала ладонь к груди Лики, пытаясь нащупать биение, но тишина внутри нее была абсолютной.

Она склонилась над бездвижным телом и начала ритмично надавливать ладонями там, где должно биться сердце — раз, два, три… — считая про себя, стараясь не сбиваться, не поддаваться панике.

Прижавшись ухом к груди Лики, Иви замерла, вслушиваясь. Но тишина была абсолютной — глухой, беспощадной, словно сама смерть накрыла их тяжелым покрывалом. Ни малейшего стука, ни намека на жизнь.

Рыдания подступили к горлу, сдавили его, но Иви не сдавалась. Она снова и снова повторяла движения, вкладывая в них всю свою волю, все отчаяние, всю надежду.

— Рейз! Сделай что-нибудь! — ее голос сорвался, смешавшись со слезами. Слова звучали прерывисто, будто она задыхалась. — Пожалуйста…

Она не ждала ответа — знала, что никто не сможет просто «сделать что-то». Но крик вырывался сам, как последний всплеск души, цепляющейся за соломинку.

Вокруг царила атмосфера безысходности. Рейз стоял в шаге от нее, сжимая кулаки, его лицо исказилось от бессилия. Он хотел помочь, хотел найти слова, действия, чудо — но ничего не приходило. Только этот жуткий звук — тишина, поглощающая все надежды.

Иви снова прижалась к груди Лики, пытаясь уловить хоть слабый стук. Ничего. Ни единого признака жизни. Ее пальцы, холодные и липкие от пота, продолжали ритмично надавливать, но внутри все сжималось от ужаса.

— Нет… — шептала