"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

«Рука дрожит… какая мерзость! Он подумает, что я трус… Я слишком волнуюсь… Меня трясёт… Это страх?! Неужели я боюсь? Фу, какая гадость!»

Элиссар взял кинжал и, не стирая с него крови, торжественно и серьёзно разрезал ладонь правой руки. Было видно, что княжич тоже волнуется, но Себастиану казалось, что это какое-то иное, благородное, взрослое волнение, совсем не такое, как у него.

– Дай мне твою руку.

Бастик протянул и со стыдливой досадой заметил, что его левая рука дрожит. Элиссар взял ладонь принца, приложил – рана к ране – к своей и произнёс медленно и чётко:

– Кровь к крови, сердце к сердцу. Клянусь отдать мою жизнь за твою, если тебе будет нужна моя жизнь. Клянусь не поднимать против тебя ни меча, ни слова. Клянусь мстить за твою гибель до последнего моего вздоха. Твой враг – мой враг, твой друг – мой друг, кроме тех, в чьих жилах течёт твоя или моя кровь. Отныне и до смерти мы с тобой – братья.

– Кровь к крови… – повторил Себастиан слова древней как мир клятвы, задыхаясь от восторга.

Он не мог не оценить вставку про родственников, очевидно, только что придуманную Элиссаром, чтобы избежать обещания не убивать того, кого считал обидчиком своей семьи.

– Знаете, я так рад! – сказал принц, когда братание состоялось. – У меня есть сестра. Но это совсем другое, понимаете? Я так рад, что вы не… смеялись надо мной. Ру хорошая, но часто смеётся надо мной и моими убеждениями, и она считает глупостью то, что написано в книгах. А вы читали «Достославную гибель Арчисвальда, благородного рыцаря Зелёной долины»?

– Читал. Я тоже рад брату, Себастиан. Вот уж никак не думал, что обрету его в темнице.

И он легко рассмеялся. Принц снова смутился.

– Простите. Я снова глуп. Говорю всякие глупости, вместо того, чтобы убираться поскорее из камеры и…

– Ничего. Это хорошо. То, что вы говорите, и вот это всё... Мне сложно сказать почему, но это хорошо. И, Себастиан, раз уж мы с вами теперь братья, может перейдём на «ты»?

Принц с обожанием взглянул на разбойника.

– Да, конечно, на «ты»! Я должен был сам сообразить…

– Ну и… давай наконец покинем эту уютную камеру?

Себастиан радостно рассмеялся, постучал в дверь. Она распахнулась. В проём шагнул комендант, позади которого маячили ещё двое стражников.

– Мы уходим. Княжич Элиссар идёт со мной.

– Вы уверены? – Бэг нахмурился. – А Его величество знает…

– Ты бумагу видел? – разбойник подмигнул коменданту. – Нет? Ну перечитай на досуге. Дорогу Его высочеству, идиот.

И он прошёл мимо опешившего коменданта, отпихнув его плечом. Один из стражников встал было на пути Лиса, и тот замер, однако поза разбойника выглядела настолько угрожающе, что Себастиан вновь пришёл в состояние восторга и непроизвольно повторил жесты «старшего брата»: расставил ноги, чуть выдвинув левую вперёд, правую руку немного завёл назад для размаха, вскинул голову, немного наклонив её набок.

– Именем короля прочь с дороги! – приказал принц, с удовольствием ощутив непривычную властность в голосе.

– Как прикажете, – Бэг сделал подручным жест посторониться. – Вот только, Ваше высочество, стоит ли? Думается мне, вы совершаете сейчас большую ошибку…

– А думать не твоё дело, пёс, – фыркнул Элиссар, не оборачиваясь. – Твоё дело – выполнять приказы хозяев.

Себастиан гордо прошёл мимо расступившихся стражников, не замечая короткого злобного взгляда, брошенного им вслед почтительно склонившимся комендантом.

– Ты напрасно его обидел, – сказал наследник, когда оба побратима оказались перед поднимающейся решёткой Закатных ворот.

– Пусть знает своё место.

«А мой отец здоровается со всеми слугами, – подумал принц, – и знает всех по именам. И всегда вежлив, и…».

И всё же княжич был прав. Нельзя черни позволять вот так обращаться к своим господам. Простолюдины должны понимать разницу между ними и благородными рыцарями.

Наконец решётка поднялась, а оба крыла Закатного моста опустились, и юноши пошли вперёд. Элиссар глубоко вдохнул воздух свободы. Внезапно Себастиан остановился.

– Я забыл про коня! – расстроенно воскликнул он.

– Что?

– Я приехал на жеребце, а не в карете, и забыл, что тебе тоже понадобится конь!

– Не страшно. Братишка, ты меня освободил. Я люблю коней, но свобода лучше любого из них. Мы можем оба доехать на твоём. Или дойти пешком. Если не ошибаюсь, на лошади до дворца можно добраться минут за двадцать или тридцать?

– Если галопом, то пятнадцати хватит… Если считать от конца набережной щитов.

– Ну, значит, до утра точно дойдём, – отмахнулся Элиссар. – Только… У меня к тебе просьба. Мы можем прежде посмотреть на особняк Серебряных щитов? Если, конечно…

– Да, конечно да! Понимаю, ведь это – особняк твоей матери.

Губы княжича скривила злая усмешка.

– Бывший. Но да, мне интересно. А что там сейчас?

– Ничего. Отец до сих пор не придумал, что с ним делать. В бывшем особняке Южных герцогов собирается совет лордов. Особняк Морских хранителей отдан под мореходное обучалище. В Шёлковом живёт Нэйос, бывший хранитель, а сейчас – первый советник короля. И ещё там собирается гильдия торговцев. А что делать с Серебряным особняком, папа до сих пор не решил. Странно, да?

– Странно, – процедил княжич.

На его щеках заходили желваки.

Они пошли по набережной, с одной стороны которой располагались дворцы аристократов, а с другой поблёскивала сквозь чугунные перила полноводная Шуга, чёрная и тягучая. Вдоль набережной мягким жёлтым светом светились масляные фонари, чуть подмигивающие путникам. Они казались светлячками-гигантами, и от их живого, ласкового света становилось уютнее.

Бывший особняк серебряных герцогов был похож на кукольный дворец: небольшой, причудливый, с эркерами, башенками, серебряными флюгерами, мезонинами и прочими архитектурными деталями. Несколько изящных корпусов, соединённых арками и галереями. И хвойный садик за низкой кованной оградой.

– Мы можем туда войти? – неожиданно охрипшим голосом спросил княжич.

Себастиан оглянулся и увидел на лице друга странное выражение: радость, злость, боль. Мягко коснулся его руки.

– Нет. Он охраняется, и без разрешения отца туда никого не пустят. Если бы не так, его бы давно разрушили… Ну, знаешь, нечистые на руку люди. Элиссар, мне жаль…

– Лис. Ты можешь звать меня просто Лис.

Луна высоко поднялась на фиолетово-чёрном небе, а побратимы всё стояли и смотрели на светлые стены творения архитектурного гения.

Элиссар, Лисёнок.