"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

обрывая её оскорбление на полуслове. Я рванул цепи так сильно и яростно, что отчётливо почувствовал, как они глубоко впиваются в мою кожу, разрывая её. По моим запястьям и шее уже струилась горячая, густая кровь, но мне было совершенно всё равно на боль.

— Знай своё место, глупая девочка, — холодно произнёс он.

— Ты, конечно, прав в одном. Ты гораздо старше меня по возрасту. Ты был здесь намного дольше, чем я вообще могу себе представить, — голос Агны был заметно сдавлен от боли и острой нехватки воздуха, — но знаешь, что? Я всё равно знаю об этом мире вполне достаточно, чтобы отчётливо понимать, что они в тысячу раз лучше, чем ты когда-либо будешь.

Я искренне ожидал, что он немедленно разорвёт её хрупкую глотку прямо сейчас. Безжалостно вырвет ей глаза или лишит её знака прямо здесь и сейчас за такое дерзкое оскорбление. Но когда его улыбка медленно стала холодной и по-настоящему злобной, я с ужасом понял, что такая быстрая участь была бы для неё настоящей милостью.

— Я думаю, — медленно произнёс Владыка с нездоровой усмешкой в голосе, растягивая слова, — мне определённо стоит уделить достаточно времени, чтобы как следует научить тебя должному уважению к старшим. — Он потянулся длинными пальцами, чтобы освободить тяжёлые цепи, крепко державшие её у стены. Его острые металлические когти впились в её рыжие вьющиеся кудри, и он грубо потащил её за собой, решительно направляясь к выходу из камеры.

— Отпусти меня немедленно! — пронзительно взвизгнула Агна и отчаянно попыталась лягнуть мужчину ногой. Но он был несравнимо гораздо сильнее неё, и он легко удерживал её под полным контролем, как взрослый человек без труда справляется с разгневанным маленьким ребёнком.

Я заревел от абсолютной ярости и бессилия. Как же я жаждал обрушить на него целый поток отборной брани, пригрозить ему всей смертью и муками, на какие я только был способен в своём воображении! Я бился в оковах, металл скрипел и звенел, но не поддавался ни на миллиметр. Нет! Только не Агна, умоляю! Кого угодно, что угодно, только не её!

Владыка Самир медленно оглянулся на меня через плечо с торжествующей усмешкой на лице.

— Не волнуйся так сильно, мой старый добрый друг. Я буду куда добрее к ней, чем ты когда-то был к моей Нине. Я обещаю вернуть твою маленькую возлюбленную к тебе живой, можешь не сомневаться. Ты же выжег горячее сердце моей любви из её груди собственной безжалостной рукой, помнишь? Однако, — он сделал долгую, многозначительную паузу, наслаждаясь моментом, — что именно останется от этой девчонки, когда я полностью закончу с ней свою работу, я, к сожалению, не могу твёрдо обещать, что ты вообще узнаешь её. — Он грубо выволок отчаянно сопротивляющуюся Агну из комнаты и с грохотом захлопнул тяжёлую дверь за собой, оставив меня наедине с моим безмолвным, всепоглощающим гневом и полным бессилием.

Глава 5

Сайлас

Я смотрел вниз на скованную фигуру своей жены и чувствовал, как моё сердце разрывается на части. Скованная золотыми цепями, намертво прикованная к каменному полу темницы, она смотрела на меня снизу вверх, и её зелёные кошачьи глаза прожигали меня насквозь огнём ненависти. В них плескалась такая ярость, что граничила она с лютой, почти животной злобой.

О, как же я молился всем святым, чтобы это оказалось неправдой! Как я умолял Вечных, чтобы не так, только не так закончилась наша с ней история.

Эта камера была отделена от других — я настоял на том, чтобы её держали отдельно. Я прекрасно знал, что Владыка Самир нарушил договор с Ниной и держал Каела и остальных в заточении. Сложно было этого не знать, особенно когда в коридорах то и дело раздавались яростные крики Каела, беснующегося в своей клетке. Моё сердце обливалось кровью от одной только мысли, что мои товарищи страдают в этих подземельях, но ещё невыносимей была боль от осознания, что мой Владыка попросту солгал Нине об их освобождении. Я чувствовал себя соучастником этой лжи.

Но такова была воля Владыки Самира — чтобы они оставались здесь, в этих холодных застенках. Они живы. Мой Владыка поклялся пока не отнимать их жизни, и я цеплялся за эту клятву. И я был счастлив уже этому — тому малому, что мне оставалось. Когда я спросил его, что мы будем делать, когда Нина всё узнает — а это был вопрос «когда», а не «если», я в этом не сомневался — Владыка Самир лишь пожал плечами с таким безразличием, будто речь шла о погоде, и сказал, что это не имеет значения. Он сказал, что её служение Вечным будет решено ещё до того, как это случится.

Это означало одно: мой Владыка не позволит ей долго пребывать в этом состоянии мятежного плена. Что скоро либо он убедит её покориться Вечным, либо им позволят выжечь её разум каленым железом своей воли. Ужас подкатывал к моему горлу — не только из-за участи, что ждала Элисару, если разум Нины покорят силой, но и потому, что мне выпала схожая, едва ли не зеркальная задача.

Элисара гневно шипела на меня, оскаливаясь, словно дикий зверь, но не произнося при этом ни единого слова. Моя жена. Любовь всей моей жизни. Единственная душа в этом мире, что значила для меня больше всего остального. Но я был слугой Вечных, а значит, и их единственного сына. Если я не смогу убедить её присоединиться к нам добровольно, мне придётся позволить моим создателям сломать и её тоже. Я знал, что моя жена скорее выберет смерть, чем такую участь.

Какой же ужасный путь лежал передо мной — путь, от которого не было простого отступления. Единственный безболезненный маршрут был тот, по которому она категорически отказывалась идти. Другой вариант — тащить её по нему силой, и это означало уничтожить её, стереть всё, что делало Элисару той, кем она была. Или, как третий, самый нежеланный выбор, я мог исполнить её вероятное желание и убить её. В процессе уничтожив единственную часть себя, которую я ценил по-настоящему.

Моя жизнь не имела смысла без неё — я осознавал это с пугающей ясностью.

Элисара не могла принять свою вторую форму, будучи в таких цепях. Они были натянуты так туго, так жёстко закреплены, что она могла лишь стоять на коленях и сверлить меня взглядом, полным яда.

Ах, да. И ругаться. Первые