Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Над одним из домов поднималась тонкая струйка дыма. Не от пожара. От печи. Кто-то топил.

— Разведка?

— Я пойду. С Ирой.

Ира проснулась от своего имени. Семнадцать лет, тёмные волосы спутаны, глаза настороженные. Полгода в лагере Рябого научили. Просыпаться быстро, без лишних движений.

— Что нужно?

— Проверить село. Осторожно.

***

06:23

Береговое встретило их тишиной.

Не мёртвой тишиной заброшенных городов. Другой. Напряжённой, как струна перед тем, как лопнуть. Туман клубился между домами, превращая улицы в молочные реки.

Алиса шла первой, арбалет наготове. Ира в трёх шагах позади, в руках кухонный нож из лагеря Рябого.

Первый дом пустой. Дверь нараспашку, внутри перевёрнутая мебель, на столе недоеденный ужин, покрытый плесенью. Тарелки на троих. Детская кружка с нарисованным зайцем.

Второй дом. То же самое. Только здесь на стене мелом написано: «ОНИ ПРИХОДЯТ С СОЛЬЮ».

У третьего дома Алиса замерла. На песчаной дорожке следы. Свежие. Босые ноги, размер большой. И странные борозды, будто кто-то тащил что-то тяжёлое к воде.

— Кровь, — выдохнула Ира.

Тёмные пятна тянулись от крыльца к берегу. Свежие, часа два, не больше.

Прошли мимо заброшенной школы. На детской площадке качели скрипели на ветру. В песочнице кости. Мелкие, как от кур или кошек. На горке нацарапано ножом: «МАМА ГДЕ ТЫ».

Магазин «Продукты». Витрина разбита, внутри муляжи хлеба покрыты зелёной плесенью. Касса открыта, деньги превратились в труху. На прилавке детская кукла. Волосы мокрые, будто только что из воды.

Алиса подняла куклу, осмотрела. Пластиковое лицо треснуло от времени, один глаз выпал. Но волосы действительно влажные. И пахнут морем.

— Не нравится мне это, — сказала Ира.

— Мне тоже.

Дом с дымом оказался в конце улицы. Добротный, из брёвен, с резными наличниками. Огород за высоким забором. И странная конструкция во дворе: бочки, медные трубки, что-то капает в ведро.

Алиса подошла к двери, прислушалась. Внутри звуки. Кто-то ходит, что-то переставляет. И голос. Мужской, низкий. Поёт что-то неразборчиво.

Постучала.

Пение оборвалось. Шаги. Звук взводимого курка.

— Кто? — голос хриплый, как после долгого молчания.

— Люди. Ищем воду и путь через море.

Долгая пауза.

— Сколько вас?

— Двое здесь. Остальные ждут.

— Остальные — это сколько?

Алиса помедлила. Врать? Но если он наблюдал, видел их приход...

— Десять человек. Есть дети.

Снова тишина. Потом звук отодвигаемых засовов. Много засовов.

Дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели седой мужчина лет шестидесяти пяти. Борода желтоватая от табака, глаза водянистые, но взгляд острый. В руках двустволка.

— Дети, говоришь?

— Двое. Одиннадцать лет.

Мужчина посмотрел мимо них, вглядываясь в туман. Потом опустил ружьё.

— Заходите.

***

07:15

Внутри дом оказался музеем мёртвого мира.

На стенах фотографии. Много фотографий. Мужчина помоложе в морской форме. Женщина с добрым лицом. Дети — мальчик и девочка. Внуки? Все улыбаются. Все мертвы — Алиса это сразу поняла по тому, как мужчина не смотрел на снимки.

У кровати в углу женский портрет в рамке. Стекло треснуло, по трещинам белые разводы соли, будто кто-то плакал над фото солёными слезами. На подушке рядом выцветший платок с вышитыми инициалами "Е.В.". Кровать застелена на две персоны, хотя спал явно один. Вторая половина нетронута, на подушке лежит засохший полевой цветок.

Где-то капает вода. Кап... кап... кап... Размеренно, как метроном. Из-под раковины? Или с потолка? Звук эхом отдаётся в пустом доме.

На столе радиоприёмник, покрытый пылью. Рядом недопитая кружка с плесенью, газета от 31 декабря 2026 года. Заголовок: «С Новым Годом!»

Телевизор в углу. Экран треснул, внутри свили гнездо мыши. Слышно, как они шуршат в проводах. Шурх-шурх-шурх. Но на экране приклеены семейные фото, как иконы в домашнем иконостасе.

— Василий Петрович, — представился мужчина. — Или просто Василий. Фамилии больше не важны.

Поставил чайник на печку, обычную дровяную, не электрическую. Запахло дымом и ещё чем-то острым, спиртовым.

— Самогон делаете? — спросила Алиса.

Василий усмехнулся.

— Умная. Да, делаю. Не для питья — для топлива. И для... защиты.

Достал банки с полки. На каждой дата и одно слово. «2027 — защита». «2028 — еда». «2029 — лекарство». «2030 — оружие». «2031 — безумие».

— Соль, — пояснил он. — Каждый год учился по-новому её использовать. В последний год понял — она сводит с ума. Но и защищает от безумия. Парадокс.

Показал на порог. Белая линия соли. На окнах тоже.

— Старое поверье. Нечисть не переступит. Крысы тоже не любят. Но соль разъедает металл — все замки проржавели, держу двери на верёвках.

Алиса осмотрелась внимательнее. В углу старая рация. Василий проследил её взгляд.

— Иногда подключаю к генератору. На спирту работает — сам собрал. Но в эфире тишина. Хотя...

Подошёл к рации, покрутил ручку динамо-машины. Аппарат ожил, зашипел. Надел наушники, прислушался.

— Вот, слушайте.

Протянул наушники Алисе. Она приложила к уху. Сначала шипение. Потом... голос. Слабый, прерывистый.

«По... мо... ги... те...»

Но что-то было не так. Ритм. Интонация. Слишком механическая.

— Это не человек, — сказала она.

— Умная девочка. Это они. Крысы. Научились имитировать. Полгода назад начали. Сначала думал — выжившие. Чуть не попался. Хорошо, соль остановила.

Ира стояла у окна, смотрела во двор.

— Что это за штуки с трубками?

— Перегонные кубы. Спирт делаю из водорослей и картошки. В неделю литров десять выходит. Часть пью — грех не выпить в одиночестве. Часть на топливо. Часть на обмен.

— С кем меняетесь? — спросила Алиса.

Василий помрачнел.

— С ними. «Береговые волки» себя называют. Но они не волки. И не люди уже.

— Кто они?

— Были пограничниками. Застава тут рядом была. Потом... что-то случилось. Говорят, весной двадцать седьмого в море что-то упало. Метеорит или спутник. Они пошли проверить. Вернулись... другими.

Василий подошёл к окну, отодвинул занавеску. На подоконнике игрушечный медведь. Мокрый.

— Твою мать... Опять.

— Что опять?

— Каждое утро нахожу. То куклу, то игрушку. Мокрые. Будто из моря. Но я живу один. Три года один.

— А остальные жители?

— Ушли. Или их забрали. Весной двадцать девятого проснулся — село пустое. Только я остался. И следы к морю. Мокрые следы.

Алиса переглянулась с Ирой. Та побледнела.

— Нам нужна лодка. И топливо для мотора. Поможете?

Василий молчал. Потом кивнул.

— Помогу. Но с условием. «Береговые волки» придут завтра за спиртом. Каждую неделю