Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Наверху Петя вскрикнул.

— Они здесь! Они проснулись!

Серая тень метнулась из-под стеллажа. Петя отпрыгнул, но недостаточно быстро. Острые зубы впились в голень, прошли сквозь джинсы. Мальчик закричал, ударил крысу ногой. Она отлетела, но зубы оставили глубокие рваные раны.

— Крысы! — Ваня выхватил обрез, выстрелил. Грохот оглушил, но крыса исчезла.

Снизу грохот. Крик Андрея. Звук падения.

— Андрей! — Артём кинулся к лестнице.

— Семьдесят на тридцать! — прохрипел голос снизу, уже не человеческий, захлёбывающийся. — В чемодане... красная банка...

Тишина. Потом влажные звуки. Хруст.

Внизу темнота. Фонарик катился по полу, луч света безумно кружился. В этих вспышках мелькали детали: рука в луже крови, разорванная куртка, что-то серое и быстрое.

— Он мёртв, — Таня схватила Артёма за плечо. — Не лезь туда!

Из подвала донёсся звук. Не рычание, не писк. Голос Артёма.

— Андрей! Ты где?

Потом голосом Анны.

— Заводи! Быстро!

И наконец, детский плач.

— Мама... больно...

Петя прижал руку к ране, кровь сочилась сквозь пальцы. Нога подгибалась, но он стоял.

— Это не человек, — сказал Петя. — Они... они научились. Имитируют. И ещё... балки! Они грызут несущие балки!

Потолок операторской затрещал. Пыль посыпалась с потолка. Ваня поднял обрез, направил на лестницу. Но стрелять во тьму бессмысленно.

— Уходим! Быстро!

Они рванули к выходу. Позади грохот. Часть перекрытия обрушилась, завалив дверной проём. Крысы прогрызли балки, как Андрей и сказал: специально, методично. Ловушка.

— Через склад! — крикнул Артём. — Обходим!

***

19:25

Пробежали через склад. Металлические стеллажи, бочки с маслом, старые запчасти. Ваня что-то увидел в углу, кинулся.

— Ручной насос! Здесь!

Старый, ржавый, но ещё рабочий. Такими когда-то качали топливо из цистерн в бочки.

Артём схватил с полки металлическую канистру. На боку крупными буквами "РАСТВОРИТЕЛЬ". Не думая, потащил. Вдруг пригодится.

У самолёта Маша металась вдоль борта, издавая тонкий писк. Стресс лишал её человеческой речи. Близнец прижался к иллюминатору, беззвучно плакал.

— Где Андрей? — Анна выскочила им навстречу.

— Погиб, — Артём говорил отрывисто. — Операторская обвалилась. Крысы прогрызли балки. Нужно перекатить самолёт к цистернам. Там АИ-95.

— Что?

— Для самолёта нужен авиационный бензин. Но Андрей говорил — можно смешать прямо в баках.

— Он показывал мне присадки, — Анна вспомнила. — Сначала присадки, потом бензин с растворителем.

— 646-й нужен! — Таня крикнула. — Растворитель!

Артём посмотрел на канистру. Под словом "РАСТВОРИТЕЛЬ" мелким шрифтом, едва читаемо: "646".

— Повезло, — выдохнул он.

— Семьдесят на тридцать, — вспомнил Артём последние слова Андрея. — Но в канистре литров тридцать, не больше. Придётся как есть. Красная банка — присадки.

— Толкаем самолёт к цистерне номер три! — скомандовал Артём. — Все, кто может!

Ан-2 медленно покатился по растрескавшемуся асфальту. Даже пустой, он весил больше тонны. Толкали все. Даже маленький Ваня упёрся в стойку шасси. Петя хромал рядом, держась за крыло.

— Они идут, — Петя прислонился к цистерне, голос сел. Нога пульсировала болью. — Много. Сотни. Постараюсь задержать.

Из ливнёвой решётки в десяти метрах донёсся голос Артёма.

— Уходите! Все в самолёт!

Потом голосом самого Пети.

— Они идут... много...

И наконец, детский плач.

— Мама... холодно... где ты, мама...

Маша сделала шаг к решётке. В её глазах узнавание. Этот ритм, эта интонация, часть общей песни, которую она слышала всегда.

— Нет! — Сара схватила девочку, оттащила к самолёту.

Из решётки хлынула тьма. Не черная — серая, маслянистая, живая. Сотни тел размером с кошку, но движущихся как жидкость. Единый организм из тысяч частей.

Первая волна ударила в Петю. Мальчик закричал, пытаясь мысленно остановить поток. На секунду передние ряды замерли. Но задние напирали, переползали через застывших, неслись дальше.

Петя упал, но продолжал сдерживать основную массу. Кровь текла по металлическим ступеням.

— В самолёт! — Артём выстрелил в гущу крыс. — Все в самолёт!

***

19:40

Подкатили самолёт вплотную к цистерне. Ваня с Артёмом подсоединили ручной насос — входной шланг в цистерну с АИ-95, выходной в бак самолёта.

— Сначала присадки! — Артём высыпал всё содержимое красной банки прямо в горловину бака. Порошок было немного — граммов двести, не больше. — Теперь растворитель!

Ваня начал заливать растворитель из канистры — прямо в баки, через воронку. Канистра была небольшая — литров тридцать.

— Маловато, — пробормотал Артём. — Но лучше чем ничего.

— Теперь качаем бензин! Как можно больше!

Скрип. Хрюк. Скрип. Старый насос протестующе скрипел. Тридцать литров растворителя на тысячу бензина — слишком мало. Но присадки должны помочь. Каждый ход поршня — около литра.

Крысы окружали их всё плотнее. Серое кольцо сжималось вокруг цистерны и самолёта.

— Быстрее! — крикнул Ваня, руки горели от трения о рычаг.

— Заводи! — Артём продолжал качать, мышцы горели огнём.

Она села в кресло пилота. Руки дрожали. Последний раз она управляла транспортом шесть лет назад: спускаемый модуль «Союза». Но то была программа. Здесь механика, интуиция, чутьё.

— Так... контакт... магнето... смесь...

Двигатель чихнул, заглох.

— Давай, милый, — прошептала она по-английски. — Come on, baby, work with me.

Второй раз. Чих, кашель, молчание.

Снаружи Артём и Ваня качали изо всех сил. Пот, смешанный с кровью от содранных ладоней, заливал глаза. Крысы лезли отовсюду: из люков, из-под бетонных плит, из вентиляционных решёток.

Таня слушала скрип насоса. Двести ходов... триста... четыреста... Баки Ан-2 вмещают 1200 литров. Пятьсот...

— Мало! — крикнула она. — Ещё нужно!

Первая крыса прыгнула ей на спину. Зубы прошли сквозь куртку, впились в плечо. Таня не отпустила пистолет.

— Уходите! — крикнула она. — Заводите и уходите!

— Таня, нет!

Но девочка уже приняла решение. То самое, которое принимала каждый день последние два года. Искупление за то, что привела детей к Пророку. За то, что верила в ложь. За то, что выжила, когда другие погибли.

— Я же всё равно должна была умереть там, в НИИ! — крикнула она. — Это мой второй шанс! Не потратьте его зря!

Крысы облепили её. Кусали руки, ноги, шею. Но Таня стояла у крыла самолёта, направляя шланг в горловину бака. Кровь заливала глаза, но она слышала скрип насоса. Чувствовала вибрацию шланга. Артём и Ваня всё ещё качают у цистерны.

Сколько? Хватит? Она считала ходы насоса. Пятьсот... шестьсот... семьсот... Артём и Ваня качают как проклятые. Восемьсот...