Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

— Сколько их?

— Шесть. Но они... Они не совсем живые. И не совсем мёртвые. Соль их замедляет, но не останавливает. Огонь боятся. И спирта — обжигает их, как кислота.

— Договорились, — сказала Алиса. — Но сначала покажите лодку. Чтобы знать, за что дерёмся.

***

09:00

Лодка оказалась на другом конце села, спрятанная в старом эллинге.

«Прогресс-4», советская ещё, алюминиевый корпус. Мотор «Вихрь-30», древний, но Василий поддерживал в рабочем состоянии. На дне вёсла, сети, даже старый компас.

— На десять человек тесновато, но влезете, — сказал Василий. — До острова Попова или Рейнеке отсюда километров двадцать. В хорошую погоду часа два ходу.

— Почему сами не уехали?

Василий посмотрел на море. Серая вода, туман, вдали едва видны очертания островов.

— Жена здесь похоронена. В двадцать седьмом от воспаления лёгких. Без антибиотиков... три дня мучилась. Я рядом с ней лягу, когда время придёт. А пока — спирт гоню, жду.

— Чего ждёте?

— Не знаю. Знака, наверное. Что пора. Или что ещё не пора.

Вернулись к дому. Там уже собралась вся группа. Антон привёл остальных, решил, что прятаться бессмысленно.

Марк сразу подошёл к Василию, протянул солдатика.

— Он хочет что-то сказать.

Старик удивлённо взял игрушку, повертел в руках. Солдатик был холодный, как лёд.

— Десантник, — узнал Василий. — У внука такой был. Только синий.

— Он говорит, вода солёная, но под ней пресная. И что они придут не завтра. Сегодня ночью.

Василий уставился на мальчика.

— Откуда ты знаешь?

Марк пожал плечами.

— Солдатик знает. Он всегда знает.

Катя сидела в стороне, рисовала в блокноте. Василий заглянул через плечо. Замер. На рисунке было его село, но затопленное. И люди в воде. Много людей. С пустыми глазницами.

— Что ты рисуешь, девочка?

— То, что будет. Если мы не уйдём до прилива.

— Прилив будет в полночь, — сказал Василий медленно. — Откуда ты...

— Она знает, — ответила Надя. — Не спрашивайте как. Просто знает.

***

14:00

Готовились весь день.

Василий показал свои запасы: тридцать литров готового спирта, ещё двадцать бродит. Достал старый ПМ с двумя обоймами, прятал под половицей. Алиса точила лопату, проверяла арбалет. Антон чистил дробовик. Три патрона, каждый на счету.

Спасённые девушки делали бутылки с зажигательной смесью. Спирт, тряпки, остатки машинного масла из гаража. Ира руководила. Оказалось, отец научил её в детстве.

— На всякий случай, — говорил. — В новом мире пригодится.

Пригодилось.

Оля работала молча, но руки дрожали. Стекло звякало о стекло. После лагеря Рябого она вздрагивала от любого мужского голоса.

Света шептала что-то. Молитву? Считалку? Губы двигались беззвучно, глаза стеклянные. Шестнадцать лет, а взгляд как у старухи.

Наташа единственная работала спокойно, методично. Но Алиса заметила: девушка всё время трогает шрам на шее. Свежий, от верёвки. След попытки, которую прервало их появление в лагере.

В школе устроили временный штаб. На доске мелом план села. Катя дорисовывала детали, которые помнила. У неё была идеальная память на пространство. Один раз увидев, могла нарисовать точную карту.

— Они придут оттуда, — Василий показал на северную окраину. — Всегда оттуда приходят. Со стороны заставы.

— Почему с ночью? — спросил Антон. — Обычно бандиты днём нападают. Когда видно.

— Они видят в темноте. И не любят солнце. Кожа у них... странная. Серо-зелёная, как у утопленников. И всегда мокрые. Даже в жару.

— Сколько раз отбивались?

— Не отбивался. Плачу дань спиртом. Но с вами — десять человек... Может, получится. Если мальчик прав и солдатик не врёт.

Марк сидел в углу, держал солдатика перед собой. Игрушка то падала, то выпрямлялась. Будто кто-то невидимый дёргал за ниточки.

— Солдатик говорит — соль в воде. Много соли. Поэтому они мокрые. Они приносят море с собой.

— Бред какой-то, — сказала Света. — Утопленники, море...

— В этом мире весь бред стал явью, — ответила Лена. — Надо готовиться к худшему.

***

18:00

Солнце садилось в море, окрашивая воду в кровавый цвет.

Василий обсыпал пороги солью. Толстым слоем, как снегом. На окна повесил связки чеснока. «Старый способ, от бабушки». Алиса не смеялась. В новом мире работало то, во что верили.

На ужин уха из вчерашнего улова Василия. Навага, мелкая, костлявая, но свежая. Ели молча. Даже дети притихли.

— Знаете, — вдруг сказал Василий. — Я рад, что вы пришли. Три года один... Начинаешь разговаривать сам с собой. Отвечать себе. А потом думаешь — может, это не я отвечаю?

— С кем разговаривали? — спросила Катя.

— С женой. С внуками. Иногда они отвечают. Особенно ночью. Говорят — иди к морю, мы ждём. Но я знаю — они мертвы. Видел, как хоронил.

Помолчали.

— А игрушки? — спросил Марк. — Кто их приносит?

— Не знаю. Может, я сам. Во сне. А может...

Не договорил. За окном что-то звякнуло. Все замерли.

— Рано ещё, — прошептал Василий. — Только восемь вечера.

Звяк повторился. Потом ещё. Как будто кто-то бросал мелкие камешки в стекло.

Алиса подкралась к окну, выглянула. Во дворе никого. Но на земле мокрые следы. Ведут от моря к дому и обратно.

— Разведка, — сказала она. — Проверяют.

— Или предупреждают, — добавил Василий. — Они иногда так делают. Дают шанс уйти. Или подготовиться.

Катя вдруг начала рисовать. Быстро, лихорадочно. Чёрным карандашом, потом красным. На листе проступало лицо. Мокрые волосы, пустые глазницы, водоросли вместо бороды.

— Кто это? — спросила Надя.

— Не знаю. Но он смотрит. Сейчас. Из воды.

***

21:00

Темнота сгустилась. Туман полз с моря, затягивая село.

Расставились по местам. Алиса и Ира на крыше сарая с бутылками. Антон с дробовиком у окна второго этажа. Василий внизу, у дверей. Остальные в подвале, куда вёл лаз из кухни.

Ждали.

21:30 — ничего. Только шум прибоя вдалеке. Шшшух... шшшух... И капли конденсата с потолка подвала. Кап... кап-кап... кап...

22:00 — туман сгустился. В тишине слышно дыхание десяти человек. У Светы прерывистое, со всхлипами. У Антона размеренное, контролируемое. У детей частое, испуганное.

22:15 — где-то скрипнула доска. Все замерли. Но это просто дом оседал от сырости.

22:30 — Марк поднялся из подвала.

— Солдатик упал. Они близко.

И тут