Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

на её теле расползается клоками, зеленовато-серая ромбическая чешуйка — генератор защитного поля, который обычно крепят по центру лба, вылиняла до белёсого оттенка, и совершенно не хочется себе представлять, что было бы с драконихой, если бы Мика не настоял на экстраординарных мерах безопасности.

— Ты не пострадала?

Это уже откуда-то сверху, из образовавшегося в потолке люка на нас свалился Мика и не теряя времени принялся обирать с чешуи обрывки полупрозрачной плёнки и моментально откидывать их в сторону.

— Жжётся, — удивлённо произнесла только что осознавшая дискомфорт Хани-Ро и стряхнула последние оставшиеся куски несправившейся защиты.

— У тебя в аптечке есть что-нибудь подходящее на этот случай? А то все наши запасы рассчитаны на людей.

— У вас есть, я точно видела, — и она с сомнамбулической точностью ввалилась в третью от входа каюту, особо заросшую разнообразной растительностью, но без спального бассейна, назначение которой, до сего момента оставалось для меня загадкой. — Аптечка, — сказала она сдёргивая с потолка горсть нитеподобных выростов с желтоватыми шариками на конце, — её всегда делают недалеко от входа.

— Разбираешься во всей этой флоре? — переставший беспокоиться за жизнедеятельность драконихи Мика с познавательным интересом наблюдал, как та тщательно разжёвывает сорванную флору, а потом нашлёпывает получившуюся кашицу на пострадавшие участки чешуи, где та и застывает. — Или в ваших кораблях все аптечки более-менее одинаковы?

— Великий Дракон с тобой! Их бесконечное разнообразие. Каждый корабль — это отдельный и совершенно уникальный биоценоз, — она разжевала и выплюнула очередную порцию. — Здесь имеется система оповещения. Забыла. Вы же это не способны воспринять. Тогда, на будущее: если у вас окажется пострадавший солеранин и он будет в сознании, тащите его в ближайшую аптечку (их здесь несколько), а травы сами нашепчут, что и в каком виде принимать.

— Так вот как оно выглядит, — Мика покачал головой, обмозговывая что-то своё.

— Но почему они на меня напали⁈ — Хани-Ро была удивлена и обижена. Она оглядела свою шкуру, испятнанную лечебной жвачкой, и перевела вопросительный взгляд на нас.

— Потому, что ты — дракон, — разъяснил ей вполне очевидный факт Мика. — Потому, что эта планета сражалась не на вашей стороне, потому, что у её нынешних жителей вполне мог сохраниться образ врага. До странности, — это он произнёс с лёгкой иронией, — схожий с твоим обликом.

— Это всё теории. Предположения, — насупилась она. — Не факты.

— Да? Пойдём, проверим.

— А как? — обида отступила и на передний план вылезло любопытство.

— Понаблюдаем, за тем, что происходит в городе.

И мы переместились в рубку, где имелся большой экран, удобные кресла и можно было с комфортом наблюдать за происходящим внизу (а мы уже, оказывается, взлетели и без толчка!) и пытаться делать выводы.

— О, вон, глянь, высыпали на площадь, — прокомментировал Мика вид на экране и чуть подправил чёткость изображения.

— И что? — Хани-Ро чуть оголила нижний ряд клыков в жесте неприятия.

— Если верны мои предположения, сейчас празднество начнётся.

— Не сейчас, — поправила я его, — сейчас они ещё слишком возбуждены и встревожены. А вот ближе к ночи… Если останемся, можем пронаблюдать. И если наше присутствие в небе им не помешает.

— Они нас не видят. Я включил режим маскировки.

— И всё-таки как же так, — не могла смириться Хани-Ро. Сложно это, когда привыкла считать себя представителем самой гуманной, миролюбивой и справедливой расы галактики. — И ты именно этого и ждал. Потому и заставил меня напялить всё это барахло?

— Не именно этого и не то, чтобы ждал, но не исключал вероятности. Вот, глянь, — он остановил на соседнем экране прокрутку той записи, что удалось извлечь из сильно пострадавшей камеры Хани-Ро, чуть-чуть отмотал назад и увеличил изображение. С экрана на нас смотрела воплощённая в барельефе драконья морда с выпученными глазами, оскаленными клыками и встопорщенной гривой. Изображение получилось не очень чётким, но общее настроение композиции читалось отменно.

— Можем отправить небольшую камеру, полетать, заснять другие изображения, — предложил Мика.

— Отправь, — мрачно согласилась Хани-Ро.

И через десять минут, когда начала поступать с камеры информация мы стали обладателями целой коллекции изображений натуральных монстров, в которых с лёгкостью угадывались драконьи черты. Фрески, статуи, барельефы, где чешуйчатые выписаны с потрясающим мастерством и в таком антураже, что ни малейшего сомнения не возникало в злобности этих созданий.

— Ну вот зачем они так? — единственная присутствующая здесь представительница оболганной расы скорбно взирала на вереницу бестий рукотворных. — Мы же никогда не воевали с младшими расами. В худшем случае, когда силового столкновения на чужой территории нельзя было избежать, уходили.

— Образ врага, — глубокомысленно заметил Мика. — Сформированный вполне осознанно и целенаправленно. Кстати, а изображения эсшей здесь имеются? Любопытно было бы глянуть: в Тайкиной энциклопедии я их почему-то не нашёл.

— Вот, — Хани-Ро перехватила управление камерой и перевела её фокус на громадную, сложную, многофигурную фреску с центре которой был опять же дракон страшный-престрашный, а по краям имелись фигуры светлокожих, до голубизны людей со странной формы, вытянутыми, головами не то благословляющих, не то поучающих паству, не зная сюжета, нельзя сказать точнее. — Это, конечно сильно стилизованное изображения, на самом деле они значительно меньше ростом, чем на этой картине, да и от людей отличаются гораздо сильнее, хотя, конечно же, гуманоиды.

— А куда они подевались? — Мика сдвинул камеру к следующей настенной картине.

— Отсюда? Понятия не имею, так далеко архивы я пока не копала.

— Не именно отсюда, хотя и это тоже интересно, а вообще? До встречи с тобой я ни о каких эсшах даже не слышал. Не могу поверить, что бы вы занимались геноцидом, не ваш стиль.

— Правильно думаешь, — Микина вера в гуманность солеран бальзамом пролилась на сердце Хани-Ро. — Просто исключили из галактического сообщества, лишив достижений технического прогресса. Отселили на незанятые планеты, позволив взрослеть и развиваться заново.

— И не боитесь, что заново вырастет опять нечто агрессивное? — поинтересовалась я, в очередной раз перехватывая управления камерой и отводя её в угол: помещение в котором она висела начало заполняться людьми. Удивительно тихими и торжественными.

— Повторений в природе не бывает, и у нас теперь фора в несколько тысячелетий. Да и не были они такими уж агрессивными: просто их способ распространения и развития оказался