Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

class="p1">— Извини, — Хани-Ро очень по-человечески развела лапами. — Я этого не подстраивала и не могла знать заранее, как оно всё выйдет. Я вообще просто сунулась проверить-поискать в интересное местечко, нет ли там чего любопытного.

— Нашла, — тяжело вздохнул Мика. — Не бери в голову, я вовсе не злюсь на тебя. Просто свалившийся из ниоткуда ком проблем никого не обрадует.

А то, что эта распрекрасная планетка с её замечательными жителями — самая настоящая проблема, это было понятно даже мне. Общество, стоящее не на самой высокой ступени развития, да ещё с комплексом врага…

— Кстати, — мне пришла в голову интересная мысль. — Две тысячи лет, или сколько там прошло со времени ухода эсшей, это очень приличный срок по любому счёту.

— И? — подтолкнул меня Мика.

— И где технический прогресс? Нам, если я верно помню нашу историю, примерно такого срока хватило нам чтобы от совершеннейшего варварства дойти до первых выходов в космос. А здесь если и есть какая-то техника, то оставшаяся от цивилизации эсшей и хранимая в качестве предметов религиозно-мистического поклонения. Если я правильно поняла ситуацию.

— Скорее всего, так оно и есть, — Хани-Ро важно кивнула. — И скорее всего, после некоторых дополнительных изысканий я смогу ответить на этот вопрос.

— Каким образом? — полюбопытствовал Мика.

— По аналогии. Это же не единственный форпост, где эсши использовали привозную рабсилу! К тому же их приёмы ведения войны и хозяйства давно известны, изучены, классифицированы, мне только нужно будет кое-что уточнить, и я смогу дополнить общую картину кое-какими подробностями.

Утро. Для нас утро, местное солнышко-то уже давно взошло. Мы, квёлые и сонно протирающие глаза, потому как заснуть вчера удалось далеко не сразу, собрались у самого большого обзорного экрана.

— Господи, — простонал Мика. — Это ещё что за демонстрация?

Перед нашим кораблём, перед ближней к городу его стороной, собралась толпа туземцев. Основная часть в некотором отдалении, небольшая группа прямо под боком корабля. Голые, разрисованные психоделическими узорами они синхронно поворачивались то в одну, то в другую сторону, совершали медленные движения руками и ногами и на одной ноте тянули что-то заунывное.

— Божьего посланника выкликают, или демонова, или его аватару. Смотря за кого тебя приняли, — быстро сориентировалась Хани-Ро.

— Думаю, выходить туда будет неразумно, — сон с меня слетел в одно мгновение. — Мы же не знаем, чего они от тебя хотят и чего вообще ожидают.

— А придётся, — Мика с силой растёр лицо, прогоняя сон, прошёлся по длинным ушам от основания до самых кончиков, развернулся и решительно направился к выходу. А через минуту открылся входной люк, выпуская моего мужа наружу, и тут-то я осознала, что не заметила кое-чего существенного в картине происходящего. А именно пары перемотанных верёвками, на манер колбасы, туземцев и вроде бы тех же самых, которые вчера лишились части шевелюры. Мика, быстрым шагом и не обращая на остальных никакого внимания, подошёл к ним, в пару движений срезал верёвки, да ещё и носком ноги подопнул, мол, валите отсюда. Потом, уже почти вернувшись на корабль, остановился в проёме люка, развернулся остальным к туземцам и сделал движение руками, как будто что-то отталкивая от себя. Тоже весьма красноречивый жест: уходите отсюда, божество не желает здесь вас наблюдать.

— Чёртовы дикари, — выругался он, вваливаясь в пультовую. — Жертвоприношение они мне тут устроить решили!

Взял у меня из рук чашку кофе, сделал глоток, прикрыл глаза и подобрел. Я забрала предназначенную мне чашку с крепким зелёным чаем из лап Хани-Ро и заметила:

— Хорошо ещё они притащили жертв сюда, а не прирезали где-нибудь тихонько на алтаре в твою честь. А то история знает такие случаи.

— История вообще много чего знает, — проворчал он. — Что у нас по плану на сегодня?

— Наблюдения, — с готовностью отозвалась я. Тем более, что видела, как Хани-Ро программирует и отсылает маленьких летучих шпионов. Отличное, долгое, а главное безопасное дело. Но всё испортила дракониха: нерешительно потоптавшись и отхлебнув приличный глоток чая из своей полуведёрной чашки, она произнесла:

— Мне бы хотелось выйти наружу. Не сейчас, — поспешила она заметить, увидев, как негодующе вскинулись мы с Миком, — Чуть попозже, когда будем немного больше знать о жизни этого социума и придумаем, как можно это сделать, не вызывая негатива у местного населения.

— Зачем тебе? — в преувеличенном удивлении приподнял брови Мика.

— Чтобы своими лапами прикоснуться к Истории — это причина для меня, чтобы всё же освоить языковой минимум и получить возможность задавать вопросы — это причина для вас.

— Но не сегодня.

— Не сегодня, — согласно склонила голову она.

Это поселение у нас была возможность обследовать гораздо подробнее, чем предыдущее. И хотя я подозревала, что нам с Миком весь день придётся просидеть без дела (какие из нас историки и тем более культурологи⁈), занятие всё же нашлось. Управление теми самыми летучими соглядатаями, которые хоть и могли работать в автономном режиме, но снимали всё подряд, не деля на более и менее интересное. Да и попадались они тогда местным на глаза чаще, вызывая страх и любопытство.

А интересного было много. Нет, не подробности человеческого быта в отсутствие привычных достижений техники заинтересовали меня, хотя и они были довольно любопытны, а настенные рисунки, которых здесь было полным полно. Практически ни одно жилище из тех, что посетил мой наблюдатель, не было лишено их. С потрясающим мастерством выполненные бытовые и жанровые сцены, настоящие произведения искусства украшали стены домов аборигенов и даже относящихся к не самому высокому социальному уровню — простых работяг. Кроме того, попадались такие фрески, которые действие за действием изображали какой либо процесс, вроде создания орудий непонятного мне назначения, или производства глиняной посуды, или ткани, или ещё чего полезного. Такие вот своеобразные инструкции в картинках.

— Заметила? — спросил Мика, который со своего наблюдателя тоже рассматривал нечто подобное в другом жилище.

— Что? — я оторвалась от занятных картинок.

— Надписей нигде нет.

— Может мы их просто не идентифицировали? То есть, они есть, но мы их не узнали.

— Да брось. Как бы не выглядела письменность, это всё равно будут ряды, строчки или столбики условных значков, а всё что мы здесь видим, это художественные изображения.

— Письменности нет, — подтвердила Хани-Ро из своего угла, в котором последние часа