Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

жизненные процессы, высвобождается целый ряд ферментов[437]. Один из них, растворенный в потоке крови, меняет характеристику плазмы. Когда формируются кристаллы льда, они БОЛЕЕ плотные, чем жидкость; таким образом стенки клеток не разрываются, и организм выживает. Более того, медленная циркуляция кислород-содержащих радикалов и питательных растворов имеет место даже во льду. Кажется, это немного напоминает процесс ионного обмена. Этого достаточно, чтобы сохранить организм живым и невредимым. Теплота и удовлетворительная температура вызывают разрушение этих секреций, и растение (или животное) оживает. В случае приостановки жизнедеятельности для избежания голода и жажды, процесс немного иной, конечно, хотя в него включены те же основные энзимы.

Фиери торжествующе рассмеялся и хлопнул папкой с бумагами по столу.

— Вот все мои записи. Работа пока не завершена, и я не готов к тому, чтобы ее опубликовать, но осталось только уточнить некоторые детали, и…

В глазах доктора заблестела Нобелевская премия.

Мортон пробежал глазами рукопись.

— ОЧЕНЬ интересно, — бубнил он. Серая голова склонилась над формулами. — Физическая химия этого материала, должно быть, просто фантастическая.

— Да, Мортон, именно так, — довольно ухмыльнулся Фиери.

— Хм-м-м, не возражаете, если я возьму эту рукопись на время — почитать? Как я упоминал ранее, мне кажется, что моя лаборатория в Новом Иерусалиме может выполнить для вас кое-какие анализы.

— Это было бы чудесно. Скажите конкретно, что вас интересует, и я изложу всю эту путаницу более кратко. К завтрашнему дню будет готово.

— Спасибо. — Мортон улыбнулся, но как-то вымученно. — Я ручаюсь, это будет настоящий сюрприз… Вы уже рассказывали кому-нибудь о своем открытии?

— О, я уже упоминал о нем, конечно, но технические подробности пока известны только вам. Все слишком заняты своей собственной работой на Марсе. Но это опять повернет их внимание к Земле! Ведь много лет, вдохновленные сказкой о Спящей Красавице, люди искали нечто подобное — и вот первый способ осуществить мечту.

— Мне тоже хотелось бы почитать это, док, — сказал Розенберг.

— Вы что, биохимик? — с неприязнью спросил Мортон.

— Что ж, можно сказать, я достаточно знаю химию и биологию, чтобы в этом разобраться, и имею свободное время для ознакомления с этим, пока не стартует мой корабль.

— Конечно, Барни, — широко улыбнулся Фиери. — Не окажешь ли мне любезность попутно? Когда приедешь домой, расскажешь обо всем старику Саммерсу — из Кембриджа, да-да, в Англии — он выдающийся биохимик, и всегда говорил, что я один из самых одаренных его учеников. А ведь он предупреждал, что мне не следует переключаться на медицину. Я, правда, всегда был негодным малым, ха-ха-ха! Но черт побери, не каждый может разработать нечто подобное!

Бледные глаза Мортона остановились на Барни.

— Значит, вы возвращаетесь на Землю? — спросил он.

— Да. На «Фобосе». — Он почувствовал, что должен объяснить Пилигриму причину отъезда, чтобы тот не рассматривал это как побег. — В основном по предписанию врача. Мой шлем в прошлом году треснул при падении, и прежде чем я смог наложить заплату, успел заполучить кессонную болезнь, плюс низкое давление, простуду и отек легких. — Розенберг пожал плечами и криво улыбнулся. — Я полагаю, мне просто повезло, что я выжил. По крайней мере, у меня достаточно средств для возвращения и пенсии. К сожалению, мой организм уже не пригоден для работы на Марсе, и… это не то место, где можно праздно проводить время и остаться при этом в здравом рассудке.

— Я понимаю. Вполне с вами согласен. Когда вы будете на Земле?

— Через пару месяцев. «Фобос» идет почти все время по орбите… где вряд ли можно воспользоваться ускоренным маршрутом. — Розенберг повернулся к Фиери. — Док, кто-нибудь из наших едет в этот раз?

— Боюсь, что нет. Наши люди умирают на Марсе первыми; мало кто возвращается домой. Ты один из счастливчиков.

— Значит, это будет путешествие в одиночестве. Что ж, я полагаю, мне под силу выдержать его.

Мортон раскланялся и ушел. Фиери посмотрел ему вслед.

— Странный тип. Но они, Пилигримы, все такие. Отрицают все и вся. Однако он знающий человек, и я рад, что его лаборатория поможет мне с исследованиями. — Фиери похлопал Розенберга по плечу. — Забудь обо всем, старина! Выше нос, и пойдем выпьем пивка вместе со мной. Когда растянешься на теплом белом песке Флориды, под голубым небом, у голубого моря, в окружении ослепительных блондинок, я клянусь, ты не будешь скучать по Марсу.

— Может быть. — Розенберг выглядел совершенно несчастным. — Я никак не могу прийти в себя после смерти Стефа. Я не понимал, как много он значил для меня, пока не похоронил его и не уехал один.

— Он много значил для всех нас, Барни. Стеф был одним из тех людей, которые, кажется, наполняют весь мир своим жизнелюбием, где бы они ни находились. Смотри — ему было около шестидесяти, когда он умер, не так ли? Я видел его незадолго до этого, и клянусь, он мог выпить больше, чем любой из нас, и быть как стеклышко. А все девчонки до сих пор сходят по нему с ума.

— Да… Он мой лучший друг. Мы протопали пешком всю землю и еще многие планеты; пятнадцать лет вместе. — Розенберг улыбнулся. — Забавная вещь дружба. Мы со Стефом даже не разговаривали по душам. В этом не было необходимости. Последние пять лет без него казались мне такими пустыми…

— Он погиб, когда осела горная порода?

— Да. Мы проводили исследования поблизости от Зубьев Пилы, искали урановую жилу. Наш участок раскололся, и Стеф плечами удерживал падающую крышу… потом закричал мне, чтобы я выбирался наружу. Но до того, как он сам смог освободиться, крыша осела и расколола его шлем. Я похоронил его на горе, под пирамидой из камней, с видом на пустыню. Он всегда любил возвышенности.

— М-м-м… м-да. Что ж, воспоминания о Стефене Ростомили не могут помочь сейчас ни ему, ни нам. Пойдем все-таки, я угощу тебя пивом.

IV

Пронзительный звон в голове со свирепой силой привел Роберта Нэйсмита в полное сознание. Его рука резко дернулась, и кисть провела желтую линию на картине.

— Нэйсмит! — Грубый голос ворвался в его уединение. — Явиться к Аббату, Фриско-юнит. Срочно. Мартин Доннер исчез, предположительно, он мертв. Теперь тебе нужно выполнять его работу. Не подкачай, парень.

Некоторое время Нэйсмит стоял, вспоминая. Он никогда не встречал человека по фамилии Доннер. Но потом… да, это было в том самом перечне; Доннер входил в состав Братства. А теперь он мертв.

Мертв… Нэйсмит никогда не знал о Мартине Доннере, хотя предполагалось, что ему теперь известны о нем самые интимные подробности, что не было