Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Ваше сиятельство, можно?

От звука этого голоса сквозь тело будто прошли сотни ледяных игл. Графиня явилась крайне невовремя. И лучше пусть поймет это сразу.

— Что вам нужно? — резко спросил он, даже не пытаясь изобразить любезность.

Алесия закрыла за собой дверь, чувствуя себя при этом так, будто добровольно явилась в вольер к тигру. Которого, до этого, упорно тыкала палкой сквозь прутья решетки.

— Я пришла попросить прощения.

Да, никакой вины она за собой не ощущала, но дело ведь совсем не в этом. Зато реакция мужа была просто бесценна. Нортман дернулся так, будто с размаху налетел на невидимую стену.

— Вы… что? — переспросил он, явно не веря своим ушам.

— Я пришла сказать, что была неправа. — повторила женщина, без тени иронии. И, бросив на Арельса незаметный взгляд, поняла, что когнитивный диссонанс удался.

Такого супруг точно не ожидал. И, судя по выражению его лица, уже мысленно прикидывал, а не тронулся ли он случайно умом.

— Были неправы? — Нортман на миг прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Но те на собрание не пришли. Даже раздражение настороженно притихло, предоставив ему разбираться дальше самостоятельно.

Алес выждала несколько секунд, давая чужому смятению настояться. А потом заговорила, взвешивая каждую фразу.

— Да. Боюсь, мне стоило проявить больше деликатности. И я жалею, что задела ваши чувства. Просто мне очень сложно вас понять. Сперва вы ведете себя так, будто не переносите меня на дух. Бросаете в лицо обвинение, будто я падшая женщина.

— Графиня, я вовсе не имел в виду…

— Нет, вы выразились весьма однозначно. А после того, как провели со мной ночь, пытались вынудить меня назвать цену. Когда же я отказалась, вы назначили ее сами. Поэтому я… я так сегодня вспылила. Однако с моей стороны это было крайне грубо, я должна была облачить свой отказ в более мягкую форму. Прошу меня простить. — она выдохнула, чувствуя какое-то странное облегчение.

А вот на графа было больно смотреть. Губы его подрагивали, а в черных глазах застыла мучительная тоска. Казалось, мужчина хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Наконец, приложив титанические усилия, он все же справился с собой.

— Это я должен принести вам свои извинения. — произнес он хрипло. — И я не хотел оскорбить вас или задеть своим подарком. Он был от чистого сердца, и вы имели полное право его не принимать. Мне лишь хотелось, чтобы вы поняли, как я сожалею…

Алесия покусала губу. Наверное, можно было бы надавить еще сильнее, но пока хватит.

— Давайте больше не будем об этом. И не сердитесь, что я отдала украшения Лианне, просто она пришла в такой восторг, что мне было трудно удержаться.

Нортман стиснул зубы, но кивнул.

— Вы действительно не слышали про Адмаса Ланси?

— Никогда. — за предшественницу Алес сказать не могла, но с ее стороны это была чистая правда. — Мне ведь не дарили драгоценностей… Хотя нет, на рубеж молодости Лайон преподнес мне гребень, но я не догадалась спросить про мастера.

У мужчины как-то странно дернулось лицо.

— Не думаю, что граф Бартон мог бы… Впрочем, неважно. Я привез для вас еще кое-что. — он взял со стола сверток, обернутый плотной тканью. — Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но хотя бы взгляните.

На этот раз, Алес не стала рушить тот хрупкий, почти невесомый мостик, который успел установиться за последние несколько минут. А когда развернула сверток, к горлу вдруг подкатил колючий ком.

— Эмми… — произнесла она одними губами. Кто еще мог связать столько носков со знакомым незамысловатым узором? — Ваше сиятельство, спасибо!

К тому, что баснословно дорогие украшения проиграли обычным вязаным носкам, Нортман уже отнесся почти философски.

— Ваша нянюшка просила вам передать. — и, глядя в заблестевшие глаза, неожиданно для себя прибавил. — Если вы вдруг захотите ее навестить, я не буду против.

Алесия замерла. Шерстяная ткань приятно покалывала пальцы, а в груди вдруг поднялась теплая волна.

— Правда?

— Только пообещайте, что вернетесь до зимней охоты.

— Ваше сиятельство, даю слово…

Ветер, завывающий за окнами, как-то внезапно притих. Будто почувствовал свою неуместность. Однако затишье длилось недолго. И примерно в середине ночи начался снегопад.

* * *

К утру стало ясно, что о скором отъезде не может быть и речи. Двор замка, как и все видимые окрестности, превратился в один большой сугроб. Около десяти человек самоотверженно трудились, раскапывая дворовую территорию, однако снег, падавший густыми белыми хлопьями, сводил все их усилия на нет.

Глядя в окно на бескрайние белые просторы, Алес пыталась мысленно примириться с очередным разочарованием. Ну почему погода не выждала каких-то несколько дней? Был бы повод застрять в поместье до самой весны. Увы, зима редко наступает вовремя…

Женщина прислонилась лбом к холодному стеклу, и в этот самый момент за спиной послышались негромкие шаги.

— Я только что был во дворе, графиня. И хотел предупредить, что снегопад закончится еще не скоро. Не исключено, что сугробы достигнут первого этажа, такое случается время от времени. Раз в несколько лет.

Неслышно выдохнув, Алесия развернулась к мужу. Тот стоял на проге, в зимнем темно-синем плаще, а в черных волосах блестели капельки, которые не так давно еще были снежинками.

— Значит, уехать я пока не могу? — вопрос был глупым, но надежда всегда умирает последней.

Нортман кивнул.

— Боюсь, вы просто завязнете по дороге. Снег довольно тяжелый. А если поднимется ветер, или пойдет дождь, путешествие станет откровенно невыносимым.

Алес прикусила губу. Что ж, значит такова судьба. Обидно, досадно, да ладно — как пел кто-то из любимых исполнителей. Еще вчера она не мечтала о поездке, значит, ничего не потеряла. И вообще, главное — разрешение навестить нянюшку уже есть. А воспользоваться им можно и после зимней охоты.

Пока же, можно сосредоточить усилия на отношениях с мужем, раз он «дозрел» до нужного состояния и наконец-то идет на контакт. Не так давно подобной сговорчивости не наблюдалось, так что будем развивать успех.

— Да, пожалуй, вы правы, ваше сиятельство. Сейчас не лучшее время, чтобы отправляться в путь. — признала она, окончательно справляясь с горечью. — Но я верю, что зима не будет длиться вечно. — Алесия улыбнулась.

И Нортман, сам от себя того не ожидая, улыбнулся ей в ответ.

* * *

Единственным обитателем