"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

— Как и то, есть ли ход, — хмыкнула Клава.

— Чушь это, как и призрак Морозова, — отрезала Ольга. — С чего бы ему не упокоиться, как добропорядочному мертвецу?

— А, так ты не знаешь! — обрадовалась Клава. — Он сокровища охраняет, что в тайных комнатах спрятаны.

— Конечно, — рассмеялся Глеб. — И никто за эти годы подвалы не обследовал? Не просканировал?

— Найти сокровища могут только Морозовы, — сказала Клава. — Комнаты запечатаны их кровью.

— Тогда их уже никто не найдет, — усмехнулся Зяма. — Рода больше нет.

— Мм… Разве дочь предателя не помиловали? — спросил Бестужев.

Я перестала дышать.

— Она умерла вскоре после казни отца, — сказал Зяма. — В каком-то приюте погибла в пожаре.

— Хватит! — воскликнула Ольга. — Другой темы для разговора нет? Зачем вы это вспоминаете?

— Поддерживаю. — Бестужев поднялся. — Возвращаться пора. — И шепнул мне, когда все зашумели, собирая вещи: — Яр, тебя совсем развезло. Пойдем, отведу в каюту.

Только тогда я поняла, что меня бьет озноб. Да такой, что зуб на зуб не попадает. И отчасти Бестужев прав, это от вина. Будь я трезвой, смогла бы себя контролировать.

— Лучше в воду окуни, — процедила я, стараясь не лязгать зубами.

— С ума сошла? Сильнее замерзнешь. Простудишься.

Отмахнувшись, я побрела к воде.

— Яра совсем не умеет пить, — услышала я за спиной голос Ольги.

— Она топиться пошла? — определенно обрадовалась Клава.

— Савка, ты ее не остановишь? — немного нервно поинтересовался Глеб.

— Потом выловлю, — с едва уловимой угрозой ответил ему Бестужев. — И откачаю. Может быть.

Он все же догнал меня у самой кромки воды. Подхватил на руки, не позволяя волнам лизнуть босые ноги.

— Отпусти, — попросила я. — Лучше сейчас протрезветь, чем за борт свалиться.

— А не надо было руны кровью рисовать, — фыркнул он. — Про откат не знала? Я тебя научу, как без магии пить и не пьянеть.

— Обойдусь. Сава, пожалуйста…

Я заорала, как резаная, погружаясь в холодную воду. Заговорил зубы — и опустил руки. Гад.

Об откате я знала. Выпитый алкоголь в воду не превращался. Руна как-то блокировала биохимические процессы его расщепления. И избавляться от нее следовало перед сном, если выпито немного. А если много, то и вовсе с лекарством. Оно у меня есть. Дома. Я же не предполагала, что буду купаться.

— Полегчало? — спросил Бестужев, вновь поднимая меня на руках.

— С-спасибо… — выдавила я.

Очень удачно получилось: приступ паники удалось замаскировать под опьянение. Надо учиться пить без последствий.

Бестужев отволок меня на яхту и оставил в каюте. С полотенцем. Сказал, чтобы посидела и подумала над своим поведением. Обидеться не получилось: радость, что меня оставили одну, оказалась сильнее.

И как так получилось, что я «умерла»? Кто распространил этот слух? Зачем? Если Александр Иванович к этому как-то причастен, то почему мне ничего не сказали? И не проще ли было и документы «потерять»? Сделали бы меня внучкой Николая Петровича официально! Так ведь нет… оставили крепостной императора. Так в чем смысл моей мнимой смерти?

Задавать эти вопросы некому. Да и бессмысленно. Только император может ответить, для чего я ему нужна. Может, ждет, что я ему сокровища Морозовых добуду?

В призраков я не верила. В то, что прадед мог припрятать что-то «на черный день» — вполне. Но, если бы об этом было известно, то сокровища забрали бы еще у отца, перед казнью. И навряд ли его убили из-за них. Так что призрак и тайные комнаты в подвалах гимназии — обыкновенная байка.

— Ты как? — В каюту спустилась Ольга.

— Жива, — улыбнулась я.

— Да это понятно. — Из шкафа в стене она достала спортивный костюм и женское белье. — Переоденься в сухое.

— Э-э…

— Мое это, — объяснила Ольга. — Тебе подойдет по размеру. Я ж не в первый раз с Савкой на яхте, всякое бывает. Он твою одежду высушить может, но тут не Финский залив, а Балтийское море. Оно все же солоноватое. После второго купания ткань точно колом встанет. А размер обуви у тебя какой?

Я не стала ломаться. И через несколько минут вышла на палубу вместе с Ольгой. Солнце еще не село, но клонилось к закату. Яхта набирала скорость, расправив паруса.

— Савка там. — Ольга махнула рукой в сторону юта. — Яра, ты… прости. Не мое это дело, но он мой друг, и… — Она вздохнула. — Ты ему нравишься.

— И дальше что? — спросила я, так как она молча буравила меня взглядом.

— На самом деле, он… — Она зябко повела плечами. — Ты и сама скоро поймешь. Он настоящий с теми, кто ему нравится. Но… держись от него подальше.

— Целее буду? — усмехнулась я.

— Нет. Тебя он в обиду не даст. Это у него будут проблемы. Его семья тебя не примет.

— Я в этом и не сомневалась. Оля, я прекрасно понимаю, почему вы сейчас приняли меня в свою компанию. И иллюзий не питаю. Я знаю свое место.

— Яра, не обижайся. — Она схватила меня за руку. — Ты не права. Мы не такие ужасные снобы, как о нас говорят. Но мы еще во многом зависим от правил, установленных нашими родами.

— Да все в порядке. — Я мягко высвободила руку. — Никаких обид.

На ют я не пошла, осталась у борта. И Бестужев меня не искал. Оставалось только гадать, не прочитал ли он мои настоящие эмоции, как обычно. И не связал ли дикий, почти животный страх с разговором о Морозовых.

Глава 31

Матвей осмотрел зал, заполненный гостями. Они с дедушкой появились в числе последних, но уже успели засвидетельствовать почтение виновнику торжества.

Его светлость Василий Дмитриевич Лопухин в свои сто лет выглядел бодрым, взгляд имел ясный, а рукопожатие, коим он удостоил младшего внука Шереметева, было крепким. Дела рода он давно передал сыну, но на праздник в его честь собралась вся столичная знать. Разве что император отсутствовал, потому как пребывал с визитом в Индии. Однако поздравительную телеграмму прислал, вместе с подарком.

Василий Дмитриевич