"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

И что толку терзаться, если уже ничего нельзя изменить⁈

Я со злостью пнула калитку, вернувшись домой, и едва успела ее поймать до того, как она ударилась о забор. Извинюсь перед Бестужевым лично. И прекращу общение, сосредоточившись на учебе. Найду другой путь. У меня приличный уровень силы, и есть все шансы попасть во дворец. Вот тогда и начну искать тех, кто знает правду о моем отце.

Утром Клаве прислали корзину цветов и коробку шоколада. Газеты красочно описывали прием у Лопухиных, однако ни одного упоминания о голой девушке я не нашла. Вот она, сила семи родов. Что ж, буду считать произошедшее хорошим уроком.

В «Пышку» я пришла раньше назначенного времени. Не специально, так получилось. Швейцар вежливо распахнул перед мной дверь, поздоровавшись.

«Поздравляю, Яра. Ты все же стала здесь своей», — с сарказмом обратилась я к самой себе.

Сегодня в кафе яблоку негде было упасть. Окинув зал взглядом, я не увидела ни одного свободного столика. На меня оглядывались.

— Это она, что ли? — услышала я чей-то голос. — Рыжая.

— Кажется, я ее тут видела. С Бестужевым…

Я шагнула к двери. Придется ждать Савелия снаружи.

— Яра! Я здесь, — окликнули меня.

И тут же кто-то произнес:

— А, нет, это не она.

Я обернулась. Из-за зеленой стены, где мы когда-то сидели с Ольгой и Савелием, мне махал незнакомый парень. Или… знакомый?

Темноволосый. Широкоплечий. Спина прямая. Гордо поднятая голова. Уверенный взгляд. И черты лица правильные, словно выточенные из гранита.

Я подошла ближе, пытаясь сообразить, кто это.

— Не узнала? — Легкая улыбка тронула его губы. — А ты почти не изменилась. Только красивее стала.

— Матвей? — выдохнула я, озаренная догадкой.

— Присоединяйся, если хочешь, — предложил он. — Я тут один. Знакомого жду.

Точно знакомого, не знакомую? Надеюсь, не Ольгу. Я не говорила ей, что мы с Матвеем знакомы. Да я была уверена, что он меня и не вспомнит, даже если случайно пересечемся!

— Я тоже. Не хочу мешать…

— Ты не помешаешь, — перебил он. — Присаживайся. Позволь тебя угостить.

— Спасибо, не стоит беспокоиться.

Но Матвей настоял, и вскоре на столе появились блюдо с пышками и чашка с кофе.

— Спасибо, — сказала я, когда он, наконец, сел напротив.

— Ерунда.

— Спасибо, — повторила я. — Моя благодарность задержалась на десять лет, но я никогда не забуду, что ты для меня сделал.

— Не задержалась, — улыбнулся он. — Мне передали. Правда, я не знаю, что произошло.

— Не стоит об этом вспоминать. Закончилось все хорошо. Николай Петрович стал моим опекуном.

— Я слышал, что он умер… — Матвей нахмурился.

— Да, к сожалению. Но я уже совершеннолетняя, и он успел обо мне позаботиться. В Петербург я приехала учиться. Расскажи лучше о себе.

— Ничего интересного. — Он вновь улыбнулся, но как-то грустно. — Закончил одно военное заведение, учусь в другом, чтобы в следующем году поступить в третье.

Я притворилась, что не знала об этом.

— Выбрал карьеру военного?

— Типа того. Буду боевым магом.

Надо ли сказать Матвею, чтобы не упоминал о том, что я из приюта? Я не скрывала, что у меня нет родителей. Однако он мог запомнить, что приют был не простой, а для детей преступников. Об этом я хотела бы умолчать.

А еще он почему-то не спрашивал, как я здесь очутилась. Сам-то он Шереметев, а я и знать-то об этом кафе не должна.

— Яра, я видел тебя вчера. Подойти не успел.

Кусок пышки чуть не застрял в горле.

— Где? — выдавила я, сделав глоток кофе.

— У Лопухиных.

— А-а…

— Ты можешь сказать, что это не мое дело, но… — Матвей повел шеей, будто ее сжимал тугой воротничок. Похоже, привычка. Сейчас ворот светлой рубашки был растегнут. — Между тобой и Бестужевым что-то есть?

— Точно, не твое, — согласилась я. — С чего вдруг такой вопрос?

— Ты же недавно из Москвы, правильно?

Я кивнула. Злиться на Матвея за то, что он пересек личные границы, не было ни малейшего желания.

— Ты ничего о нем не знаешь. Он… ветренный.

Я чуть не прыснула. Матвей и в детстве тщательно выбирал слова, его речь казалась чересчур правильной, но называть бабника ветренным… Сто баллов, однозначно.

— Это же он вчера устроил это мерзкое представление? — продолжал Матвей. — И ты могла бы быть на месте этой несчастной девушки.

— Туман ты активировал? — догадалась я.

— Яра, я просто хочу, чтобы ты знала…

— Это я устроила, — перебила его я.

Он уставился на меня недоверчиво.

— Технически — Савелий, тут ты прав. Но спровоцировала его я.

Его лицо превратилось в каменную маску.

— Почему? — спросил он.

— Эта девушка — моя соседка. Нахальная, наглая и невоспитанная. Я хотела отомстить. Она же тоже… рыжая.

Я выделила последнее слово специально. Матвей намек понял. Но ответить ничего не успел.

— Шереметев, у тебя совесть есть⁈ — взревели рядом.

— А, вот и ты, — невозмутимо произнес Матвей, переводя взгляд на Савелия.

В воздухе отчетливо запахло дракой.

Глава 34

Домашний арест Матвей давно не считал наказанием по двум причинам. Во-первых, ему нравилось ничего не делать. Жизнь кадета подчинена строгому расписанию, а поведение регламентировано уставом и прочими правилами, поэтому возможность поваляться на диване с интересной книжкой Матвей считал роскошью.

Во-вторых, при желании Матвей мог уйти из дома. Дедушка не контролировал внука, не заставлял слуг следить за ним. И сбежать при необходимости — дело техники, особенно летом. Окна Матвеевой комнаты выходили на задний двор дедушкиного особняка, а под окном, справа, располагался козырек над крыльцом черного хода. Перебраться на козырек помогали металлические скобы, торчащие из стены. На них же Матвей подтягивался, чтобы вернуться в комнату через окно.

С утра Матвей никуда не собирался. Дедушка уехал на фабрику в Выборг и сказал, что вернется, скорее всего, только завтра. И Матвей, сытно позавтракав, искал в библиотеке биографию одного из составителей практикума по магфизике. Он прекрасно помнил, что книга недавно попадалась ему на глаза. Изучение жизни великих ученых занимательнее, чем их труды. А еще дает возможность представить или хотя бы попытаться понять,