Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Трое Творцов в серых, помятых робах вполголоса переговаривались за столом. Их лица были бледными, глаза — уставшими, но животный страх из камеры исчез. Гаррет стоял у узкого окна, вглядываясь в предрассветное небо, его спина была напряжена, а плечи сгорблены под невидимым грузом. Бранка сидела на краю кровати, скрестив руки на груди. Ее растрепанные каштановые волосы и привычная маска отстраненности не могли скрыть глубокую усталость в глазах.

Когда дверь открылась, все, кроме Бранки, вздрогнули и обернулись. Увидев Кая, они замерли. Затем, словно по команде, трое Творцов поднялись со своих мест. Их настороженные взгляды метались между Каем и мной.

Первой заговорила женщина во главе стола. Она была старше своих товарищей, лет пятидесяти, с седыми, аккуратно убранными в строгий узел волосами и тонким, интеллигентным лицом, на котором читались следы былой красоты и годы напряженной умственной работы.

— Мы… ждали вас. — сказала она. Низкий, чуть хрипловатый голос выдавал ее внутреннее напряжение. — Что будет дальше?

Кай замер посреди комнаты, его взгляд медленно скользнул по собравшимся.

— Для начала — представься. — обратился он к женщине.

Она выпрямилась, сцепив пальцы перед собой.

— Мэри. Системный Творец, специализация — долгосрочные барьеры. — она кивнула на двух мужчин позади. — Это Таль и Рен. Таль — мастер силовых конструкций. Рен — специалист по псионической защите.

Кай выслушал ее с бесстрастным лицом.

— Хорошо. — кивнул он. — С этого момента вы служите мне. Не империи, не своим старым идеалам, не мечте о свободе. Только мне.

Он достал из инвентаря пять браслетов: простые, тонкие полоски тусклого серого металла, без украшений или рун. Кай протянул их Мэри.

Привычка взяла верх. Мой взгляд автоматически зацепился за один из браслетов, и перед глазами всплыло системное описание. Прочитанное заставило меня замереть.

«Наруч Верности (внеклассовый, неснимаемый артефакт слежения/подавления)»

Свойства:

1. Абсолютное Сращивание: После надевания артефакт неразрывно связывается с биополем и системным ядром носителя. Любая попытка снятия запускает протокол подавления.

2. Мониторинг Намерений: Постоянно анализирует ментальный фон, эмоциональные всплески и системную активность носителя на предмет признаков измены, лжи или враждебных намерений по отношению к Владельцу (Кай).

3. Протокол «Безмолвие Воли» (Активация при нарушении): При обнаружении угрозы или попытке несанкционированного снятия мгновенно блокирует доступ носителя к Системе, парализует двигательные функции и погружает в полное сенсорное отключение на срок до 72 часов. Возможна дистанционная активация по воле Владельца.

4. Геолокация: Позволяет Владельцу в любой момент определить точное местоположение носителя.

«Доверие — награда, а не аванс. Заработай его».

Это был даже не ошейник, а инструмент тотального контроля, не оставляющий места даже для мысли о предательстве. Холодный, безжалостный, но… возможно, необходимый в ситуации с теми, кто ещё вчера служил Кселе.

Мэри, получив браслеты, не поспешила надеть один из них, а повертела его в пальцах с явным сомнением на лице.

— Это… действительно необходимо? — недоуменно спросила она — Мы не собираемся предавать Первого Игрока. Вы… для нас не просто новый хозяин, вы — легенда. Мы служили Кселе по разным причинам, но вам… — она запнулась, подбирая слова. — Предать вас — все равно что плюнуть в источник, из которого пьешь.

Кай усмехнулся. Звук был коротким, сухим и лишенным всякой теплоты.

— Ещё вчера вы с тем же пылом служили Кселе. Сегодня же готовы присягнуть новому хозяину. — его холодные глаза скользнули по их лицам. — Нет, Мэри. Предавший однажды предаст снова. Особенно когда жизнь висит на волоске, а принципы — лишь глина. Мое доверие — не дешевый товар. Его нужно заслужить, и это будет очень непросто.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Поэтому у вас два варианта. Первый: вы соблюдаете договоренности, надеваете браслеты и служите мне, забывая о прошлом. Ваши жизни, навыки, воля — отныне принадлежат общей цели. Второй… — Кай не закончил, лишь медленно оглядел комнату. Его тяжелый взгляд сам по себе был завершением фразы. — … вы никогда больше не выйдете из этой комнаты.

Воздух в помещении сгустился. Таль, коренастый мужчина с руками кузнеца, невольно сжал кулаки. Рен, худой и бледный, будто отшатнулся. Мэри прикусила нижнюю губу, тонкая капля пота проступила на лбу. Несколько секунд она молчала, ее взгляд метался между товарищами, прежде чем остановиться на серых браслетах в руке. В ее глазах бушевала буря: гордость, страх и холодный расчет боролись за господство. Наконец она коротко, резко кивнула.

— Хорошо. — выдохнула она. — Мы понимаем.

Не глядя ни на кого, она надела один из браслетов на запястье. Металл на мгновение прилип к коже, затем мягко обхватил ее, и по его поверхности пробежала быстрая, едва заметная голубая вспышка — знак активации и сращивания. Мэри вздрогнула, но ни единой эмоции не отразилось на ее лице.

Таль и Рен, обменявшись тяжелым взглядом, молча последовали ее примеру. Две тихие вспышки, и браслеты стали частью их тел.

Кай перевел взгляд на Гаррета, который все еще стоял у окна, будто не замечая происходящего в комнате.

— Гаррет. — позвал Кай.

Творец медленно обернулся. Его глаза, полные скрытой иронии казались пустыми, потухшими. Он смотрел на Кая, но словно видел сквозь него.

— Где она? — голос Гаррета был тихим, хриплым, будто он долго молчал. — Что ты сделал с Кселой?

— Ее больше не заботят мирские дела. — ответил Кай. В его тоне, впервые за этот разговор, промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее сожаление. — Она отправилась в лучший мир.

Глаза Гаррета внезапно вспыхнули. Не яростью, но чем-то куда более глубоким, пронзительным. Словно прорвав плотину, из них хлынули слезы.

— Лучший мир… — прошептал он, и его голос сорвался.

И тогда он без рыка и крика бросился на Кая. Не активировал артефакты, не пытался использовать умения, а просто подбежал вплотную к Первому Игроку и начал колотить его доспех кулаками. Слабые, беспомощные удары даже не оставляли вмятины на броне. Он бил, выкрикивая что-то бессвязное, сдавленное рыданиями, выплескивая наружу всю накопившуюся боль, чувство вины, отчаяние и слепую, безумную любовь, которая привела его к предательству.

Кай не отшатнулся, не поднял руку, чтобы остановить его. Он просто неподвижно стоял, принимая эти удары. На его лице не было ни гнева, ни презрения, лишь глубокая, усталая грусть и понимание. Он словно видел не предателя, а сломленного человека, раздавленного тяжестью своего выбора и потерей всего, ради чего жил.

Несколько минут Гаррет бился в отчаянии. Удары слабели, пока он окончательно не выдохся. Руки безвольно опустились, плечи ссутулились. Он медленно сполз на пол, уткнувшись лбом в холодный камень у