"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

Всё её тело было покрыто синяками и порезами. Самир сломал ей многие кости. Я мог до мелочей описать, что с ней случилось, какие именно части тела он атаковал и в каком порядке. Я знал методы этого мужчины лучше, чем свои собственные ладони. В конце концов, я страдал от них целые эпохи.

— Ты можешь гордиться тем, что она не просила пощады. Хотя, полагаю, причина может быть лишь в том, что я не дал ей такой возможности, — голой ступнёй он зацепил плечо Агны и перевернул её на спину.

Я взревел от ярости.

Цепи загремели, когда я рванулся. Но это было так же безнадёжно, как и всегда. Моя ярость, моя праведность и мояжаждаубить человека передо мной не могли растопить ни цепи, ни начертанные на них руны, сковывавшие мою собственную силу.

Её губы были сшиты. Стянутые чёрным шнуром, они кровоточили и сочились сукровицей в местах проколов.

Владыка Всего рассмеялся.

— Она оказалась такой замечательной игрушкой. Так выразительно смотрела своими большими красивыми глазами. Радуйся, что я их не вырвал. Если ты продолжишь быть столь неблагодарным за мою милость к ней, возможно, в следующий раз я заберу у неё и их и прокляну, чтобы они никогда не отросли вновь, как я проклял твой язык.

Мой крик оборвался на полуслове, перейдя в удушье. Я смотрел на него, и в моём взгляде смешалась нефильтрованная ненависть и мольба не сдерживать слово. Я молча умолял его пощадить девушку, обрушить всю боль на меня.

Владыка Всего в ответ лишь жестоко исказил губы, попытавшись изобразить подобие улыбки. Он присел на корточки, оставляя Агну между нами.

— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в твоих словах. Ты умоляешь занять её место, не так ли?

Я кивнул, и чернокнижник коротко засмеялся.

— Нет. Зачем мне тратить на это время? Мне хватило твоих криков на одну вечность. Больше мне их слышать не нужно. А это — куда лучший способ заставить тебя страдать, чем любой другой, что я мог бы придумать.

Я ничего не мог сделать для Агны. Я даже не мог обнять её, скованный таким образом. Она лежала у моих колен, а у меня не было даже руки свободной, чтобы погладить её волосы, попытаться утешить или снять швы, сковывавшие её губы.

— Приходи лучше станцевать со мной, Самир, — сказала Балтор с привычной ей игривой ноткой в голосе, будто она лежала не в тёмном подземелье Короля Всего, а где-то на балу. — Я куда лучший партнёр в твоих играх, чем малышка. Она слишком быстро ломается, тебе не кажется?

— Это не моё имя, червь, — прошипел мужчина в ответ.

— Но ты же позволяешь звать себя так Нине, правда? — Она рассмеялась. — Значит, и я могу. Ох… хотя, погоди. Кажется, она выбрала для тебя новое имя! Здравствуй,Римас.

— То, что я позволяю своей королеве, не касается тебя, — чернокнижник поднялся и подошёл к Королеве Судьбы, прикованной к стене с высоко поднятыми и растянутыми руками. Её длинные сапфировые волосы ниспадали на обнажённое тело, а бледно-голубую кожу покрывали тёмные синяки. — Следи за языком, пока у меня не возникло желания собрать всю вашу компанию и дополнить коллекцию.

— Убей нас всех и пощади от своих насмешек, — прорычал Малахар, сплюнув на землю. В слюне виднелись алые крапинки. Пока Самир был занят пытками Агны, другие пришли позабавиться над нами. Никто в камере не избежал их внимания. Он должен был держать нас слабыми, ведь хотя оковы и подавляли нашу силу, они вряд ли удержали бы нас всех невредимыми. И, что важнее всего, ему нравилось, когда мы страдаем.

— Не указывай мне, что я должен или не должен делать, пёс! — взревел Самир.

— Скажи мне, Нина всё ещё владеет своим разумом? — спросил его Келдрик.

— Нет. Она склонилась перед Вечными и отдала свою волю, — высокомерно ответил мужчина. — Она моя королева.

— Я думаю, ты лжёшь, — весело заявила Балтор. — Иначе мы все были бы уже мертвы.

Металлический кулак, сжавшийся до хруста, выдал его.

— Я здесь не пленник. Не мне здесь задают вопросы.

— Забавно. Тыдействительнолжёшь. То, что мы живы — тому доказательство, — паук склонил голову набок, размышляя, и оценивающе посмотрел на Владыку Всего узкими жёлтыми глазами. — И ты не притащил её сюда и не выжег её разум. Почему? Боишься, что разлюбишь её, когда она станет разбитой скорлупой, и тебе придётся провести остаток вечности в осознании, что ты уничтожил единственную душу, которая когда-либо любила хоть какую-то часть тебя?

Король Всего, не проронив больше ни слова, развернулся и ушёл от нас. Он с силой захлопнул дверь нашей камеры, и дерево задрожало в косяке.

— О, дорогой брат, кажется, ты его разозлил, — Балтор тихо хихикнула.

— Что важнее, я, кажется, понял, что должно произойти, чтобы остановить его, — Келдрик поднял взгляд к верхней части стены, к единственному окну, выходившему наружу. — У нас есть лишь одна надежда на свободу.

У меня не осталось сомнений, что Келдрик говорил серьёзно. Паук не разбрасывался словами попусту, и, хотя в его речи не было ничего, что вселило бы надежду, я всё же почувствовал, как она вспыхнула у меня внутри. Лишь бы мы обрели свободу до того, как чернокнижник удвоит усилия, чтобы сломать Агну мне назло. Я посмотрел вниз на свою любовь, погрузившуюся в забытье. Сейчас это было к лучшему. Она могла заживать в покое, без боли от того, что с ней сделали.

Я убью этого мужчину, раз и навсегда. Или умру, пытаясь сделать это.

Глава 9

Сайлас

— Не мог бы ты попросить Малахара не кричать? У меня от его воплей голова раскалывается, — пожаловалась Элисара, не меняя положения, лёжа у меня на коленях.

Я почти не отходил от неё всё это время. Сидел рядом, говорил о прошлом, строил планы на будущее. Но последние сутки она замкнулась в себе, почти не отвечая на мои слова, лишь ища убежища в моих объятиях, словно птенец под крылом.

Моей жене тягостно пребывать в