Газлайтер - Григорий Володин

class="p1">— Астрал дери это всё! — ругнулся Хоттабыч, так что по залу прошёлся холодный гул. — Чёрти что творится! Мы ведь именно ради этого и мирились с Багровым: потому что он держал в кулаке эти огромные, безумные земли, удерживал кровавый хаос в границах. Без сильного лидера всё рассыплется, и войны поползут по десятку миров.

Хоттабыч, разумеется, приукрашивает. Организация никогда не могла открыто справиться с Багровым Властелином — именно поэтому его терпели, как терпят неизбежное зло. Но даже его голос не убирал тревоги в комнате.

Масаса же опустила голову ещё ниже. Её плечи поникли; она понимала: Председатель не преувеличивает масштаб бедствия. Она пошла на жертву ради убийства Багрового Властелина… и теперь совесть пожирает её. Это всё последние слова конунга Данилы врезались в неё глубоко. Но зачем, зачем она позвонила ему в тот двадцать первый раз⁈ Ведь конунг — умелый менталист и сумел заставить ее сомневаться в своем решении…

И всё же она корила только себя.

«Дура… дура!» — шептала она про себя, стыд и страх смешивались. — «Что я наделала? Хотела отомстить — а теперь сколько миллионов жертв может быть?..»

Хоттабыч заметил её состояние и уставился прямо на Масасу:

— Масаса, на тебе нет лица. Что случилось?

Она медленно подняла взгляд; в голосе слышались и тоска, и робкая надежда, и мольба:

— Там… конунг Данила.

— Где там? — воскликнул Хоттабыч, поднимая брови так резко, что на лбу возникли глубокие складки. — В Багровом дворце⁈

— Да, в Неме, — проговорила Масаса, и слова будто застряли у неё в горле. Она понимала: если Данила выживет, её ждёт кара. Конунг сдаст ее, а Председатель не простит развязанной гражданской войны. Но промолчать тоже было невозможно. Конунг Данила — не какая-то подлая тварь вроде Лорда Тени; он не должен погибнуть в такой бессмысленной мясорубке.

Магиня собрала остатки храбрости и сказала прямо:

— Возможно… мы могли бы помочь ему, Председатель. Мы обязаны ему за ту оплошность с Лордом Тенью.

— Без конунга Данилы как без рассола, — помрачнел Хоттабыч. — Мы не можем переместиться в Багровые Земли. Я не знаю насколько сильно там забухал Багровый, но если он узнает что Организация нарушила соглашения и свободно разгуливает в его дворце, то нам крепко прилетит… кхм, вернее, все соглашения с Багровыми Землями будут разорваны.

— Но…!

— Никаких «но», — строго бросает Хоттабыч. — Конунг Данила — взрослый мальчик и знает на что шел. Ни за что не поверю, что он там на местах не видел к чему приведет Багровый Исход, а значит это его выбор. Мы не будем вмешиваться. Продолжайте следить за ситуацией в Неме. Я жду отчет по завершению резни.

— Так точно, Председатель, — отчитывается Спутник.

А Масаса опускает голову и свесившиеся шоколадные кудри закрывают блестящие от слез глаз.

«Прости, конунг».

— И не забудьте узнать имя того лорда, кому в итоге достанется Багровый жезл, — тем временем бросает Хоттабыч.

* * *

Скажу я вам, зрелище то ещё: стою с этой красной палкой в руках, помахиваю ею прямо перед десятками лордов и леди, которые только что рвали друг другу глотки за неё, а теперь стоят как прибитые. Глаза хлопают, челюсти падают и дружно стучат о мраморный пол. Камила, моя козырная дама, рядом стоит как вылитая принцесса: подбородок гордо поднят, взгляд холодный, осанка безупречная.

Лорд Стали первым приходит в себя. Сначала захлёбывается, пытается подобрать слова, но когда наконец переваривает увиденное, срывается на возмущённый крик:

— Ваше Багровейшество! Да как же так⁈ Вы и вправду намерены возвести в регенты какого-то круглоухого смертного⁈ Поставить его над нами, лордами-дроу, чья кровь веками проливалась за эти земли⁈

Багровый переводит на него взгляд — тяжёлый, ледяной. И Лорд Стали моментально затыкается, будто ему горло перехватило. Остальные лорды стоят понуро, не смея даже шелохнуться. Но их глаза выдают больше, чем слова: одни полны ужаса, другие — с едва заметной искрой надежды: может, еще всё образумится.

Но нет, ребята, я с вами теперь надолго.

— Глупости не говори, Грендеэль, — мрачно бросает Багровый. — Почему бы и не да? Я не вижу причин против.

Лорд Стали морщится, силится возразить, но голос уже не такой уверенный. Он срывается, дрожит:

— Но вы… вы не можете…

Багровый тут же переспрашивает, и в его тоне слышен нажим, словно он придавил камнем:

— Почему это я не могу?

Эти пять слов падают, как каменная плита. Лорд Стали, который секунду назад кипел возмущением, тут же осекается. Он торопливо бормочет сбивчиво, почти умоляюще:

— Я… я не это имел в виду… господин… вы неправильно поняли…

Багровый даже пальцем не шевельнул. Его глаза чуть прищурились — и всё. В ту же секунду тело Лорда Стали подхватывает невидимая рука, и он взмывает вверх, с чудовищным грохотом врезаясь в потолок. Обломки осыпаются вниз. А затем тело падает обратно на пол, с глухим ударом, корчится, пытаясь вдохнуть, хрипит, словно грудь ему ломами раскрошили.

Я же в очередной раз пользуюсь возможностью и изучаю Багрового. Силен, силен. Меридианы почти не напряглись. Техника Бездны в легкой форме. Он даже не стал собирать привычный синий шар гравитации. Для него это всё равно, что дунуть на свечу.

— Кстати, лорды, — замечаю я с ленцой, нарочно громко. — Потомок Его Багровейшества, моя жена, королева Камила, — тоже человек. Неужели вы хотели ее оскорбить?

На полу Лорд Стали, едва дыша, простонал, будто пытаясь возразить, но очень уж непонятно. Только теперь до него дошло, что он сморозил оскорбление не только мне, но и «правнучке» самого Багрового.

— Кстати-ка, — кивает Багровый, и его взгляд впивается в побитого лорда, как клинок. — Так какого хрена ты мне тут сказки толкаешь? Какая тебе разница, человек он или нет?

Лорд Стали белеет на глазах, словно мел, и, не выдержав, теряет сознание прямо на холодном камне.

И тут Питон бросает:

— А я, знаете ли, всегда считал короля Данилу достойным, чтобы держать Багровый Жезл.

Он словно подает сигнал, и остальные лорды тут же начинают часто-часто кивать. Никто больше не осмеливается возразить против моей кандидатуры. Шепотки стихают, в зале вновь становится гробовая тишина. На этом, похоже, все протесты закончились.

Краем глаза я замечаю Гюрзу. Леди стоит чуть позади отца, и по ней видно — ошеломлена. Глаза широко раскрыты, в них удивление и растерянность,