Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири

Ещё есть директор, у которого мог быть мотив в виде опасности быть разжалованным, учитывая, сколько негодования было у императора по поводу своей безопасности. И у него были абсолютно все возможности привести план в действие. Всё остальное, включая рьяное отрицание естественной смерти — попытка скрыть правду.

Следом шли аристократы, которые посещали императора в тот день или которым угрожала опасность. Как бы не пытались дистанцировать специальную службу и секретную службу от аристократических дрязг, знакомства, хорошие отношения и банальный подкуп делают чудеса. Но тут список врагов мог быть очень длинным.

Вайрин, спроси его, тут же бы выбрал второй вариант, директор ему не нравился совсем, но…

— Как ты думаешь, а принц мог быть убийцей?

— Естественно, — Кондрат ответил, не моргнув глазом.

— Ты его подозреваешь?

— Да.

— Насколько сильно?

— Насколько? — Кондрат задумчиво бросил взгляд в окно. Они опять в замке, опять те же стены и тот же сад. Сложно представить, каково жить в такой клетке, когда ты шага не можешь сделать без телохранителей. — Один из главных подозреваемых. На него есть всё, от мотива до возможностей.

— Я тоже об этом подумал, но ты почему-то не сильно его упоминаешь, — сказал Вайрин, вздохнув. — Просто в словах этого дебила есть правда. У принца было всё для совершения убийства.

— А у нас нет ничего, чтобы его привлечь, — ответил он. — Яд можно было подсыпать вечером и, скорее всего, вечером это и сделали. Но помимо принца, который заходил в тот вечер, у императора были директор, главный советник Тонгастер и слуги. Поэтому он один из главных подозреваемых, а не главный, и не имеет смысла пока зацикливаться на нём. У императора было удивительно много врагов.

— Принца не допросишь.

— Как и директора. И Тонгастера. А значит надо просто исключить всех остальных.

А исключить — это допросить.

И они взялись за довольно долгую и нудную работу опроса всех слуг, что работали в тот злополучный день от самого начала до самого конца.

Все слуги проходили тщательную проверку. Секретная служба проверяла их до седьмого колена, чтобы ни дай бог не было в родне преступников, родни за границей или противников власти. Сами они тоже проверялись полностью на взгляды, характер и лояльность. А ведь помимо этого их проверяли Тонгастеры, подбирая кандидатов, и глава стражи.

Но даже после этого сразу к императору никто не попадал. Они должны были отработать минимум год, прежде чем их подпустят к Его Величеству близко и то, под чутким надзором тех, кому можно доверять. Другими словами, слуги были отфильтрованы очень хорошо. Но даже при такой отборе невозможно было исключить возможность проникновения какого-нибудь диверсанта.

Однако допрос — дело такое. Никто ничего не видел, не слышал и плохого не делал, на что Вайрин очень резонно заметил:

— Знаешь, это бесполезно, никто не признается, даже если что-то сделал. Алиби-то не проверить.

— Мы опрашиваем не для алиби, — ответил Кондрат, глядя на дверь, за которой сидел только что допрошенный слуга.

— А зачем?

— Ты заметил? — взглянул он на товарища.

— Что именно?

— Когда речь зашла о кухне, он отвечал слишком чётко. Слишком правильно. И как-то напряжённо.

— Знаешь, я не настолько чуткий, как ты, — усмехнулся Вайрин. ­— Намекаешь на то, что он что-то подворовывал там?

— Да. Скорее всего, еду, которую никогда бы не получил в обычной жизнь. Чуть-чуть, но грешок есть, и он о нём знает, а потому каждый раз, когда речь касается еды, он слегка напрягался, — когда Кондрат это говорил, он будто пребывал мыслями в совершенно другом месте. — К чему я тебе это говорю, Вайрин. Мы смотрим не алиби, а реакцию. Очень часто она выдаёт человека с головой.

— Не обязательно. Вспомни, сколько мы переловили тогда в Эдельвейсе. Там каждый третий врал, глазом не моргнув.

­— Да. И значит у нас шансы два к трём, что кто-то выдаст себя. Если это не профессионал, то сейчас, осознавая последствия совершенного, он будет чувствовать, как хлещи потихоньку сжимаются на нём. Будет расти паника, и человек как-нибудь себя выдаст.

— Или не выдаст.

— Или не выдаст, — кивнул Кондрат. — Но учитывая проверку, вряд ли бы они пропустили такого шпиона.

— Но тебя пропустили же, — напомнил Вайрин, не скрывая усмешки.

­— Меня пропустили, — не стал он отрицать. — За меня поручились многие, включая тебя и мой послужной список.

А ещё поддержку принца, который очень надеялся найти в его лице поддержку. Собственно, именно он при поддержке ведьм всё и устроил. И стоило раскрыть тот факт, что он сотрудничает с ведьмами, и принцу Агарцию Барактерианд не видать трона, как собственных ушей. Естественно, он утащит за собой и самого Кондрата, но это было не самым важным, такая жертва была приемлема. Куда более важен был смысл такого поступка — он ни к чему не приведёт кроме грызни за власть и смерть человека, который, возможно, мог даже в будущем избежать войны.

Да и чего греха таить, ведьмы не были проблемой. Кондрат не верил, что они никак не влияют на политику, однако глядя на того же императора-самодура, который просто ради увековечивания собственного имени был готов устроить войну на два фронта, они с принцем были отнюдь не худшим вариантом.

Да и вообще, сейчас они искали убийцу императора, а не тех, кто водится с ведьмами.

Они перебрали всех слуг, но ответ, который получали из раза в раз был: «ничего не слышали, ничего не видели». Только парочка слуг припоминали, как заходил к императору директор и они провели там некоторое время, но на этом всё. Собственно, ничего нового.

— Такими темпами мы ничего не раскроем, — вздохнул Вайрин.

— Если бы мне платили танту за каждый раз, когда я это слышу, стал бы самым богатым человеком в империи, — ответил на это Кондрат.

— Что, Дайлин часто так говорила?

— Дайлин? Нет, не часто, — ответил он, красноречиво взглянув на Вайрина.

— Очень смешно… — фыркнул тот и потянулся. — Знаешь, что я скажу?

— Нет.

— Работа работой, но надо и отдых знать. Мы уже больше двух суток не вылазим из этого замка, и мне осточертело видеть эти каменные стены. А убийство… ну мы как бы уже опоздали, чтобы найти убийцу по