Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири

— Именно! Просто… если это он, то смысл буквально прямо заявлять, когда надо молчать? Он не идиот, не похож на идиота. Я разговаривал с Агарцием, и он скользкий и очень умный мужик, который не делает что-то на эмоциях.

— Тут одно из двух. Он или предупреждает, чтобы мы остановились, так как у нас слишком хорошо получается, и до улик, от которых не отбрехаться, рукой подать, или…

— Или что?

— Или он предупреждает, — закончил Кондрат.

— Предупреждает о том, что мы можем перейти дорогу тем, кто не очень жаловал политику императора, — медленно произнёс Вайрин и посмотрел на Кондрата. — Чё скажешь? Чё ближе по смыслу? Просто если это он, то вряд ли бы тебе вот так начал на это намекать, даже будь мы близко к разгадке. А если нам кто-то угрожает, почему не назовёт имя?

— Единственный, кто мог устранить императора, и кто мог иметь возможность давить на принца, это либо Тонгастеры, либо…

— Директор, — он посмотрел на кладбище. — И сейчас директор там тусуется, у могилы, а значит в замке его шавками никто не управляет. И они просто беспомощные куски дерьма, которые ничего нам со стражей противопоставить не смогут. Не хочешь порыться в грязном белье?

Кондрат не любил рыться в грязном белье, но только если это не было связано с работой.

— Едем.

— Отлично! — Вайрин октрыл дверцу. — Дамы, езжайте искать где поесть, мы скоро присоединимся. Или не скоро. Всё, езжайте!

А им пришлось буквально вырывать другой экипаж из рук уезжающих с кладбища, чтобы как можно быстрее добраться до дворца. Здесь они выпрыгнули, бросив извозчику несколько монет, и сразу через ворота, проскочив стражу, попали на территорию.

— Вон их крыло. Там вход есть. Идём, — кивнул Вайрин. — Как раз мимо сторожки, где возьмём группу поддержки.

С собой они взяли сразу всех вооружённых солдат, что были внутри, чтобы наверняка никто не смог их остановить, после чего направились прямиком в крыло секретной службы. Уже на входе их пытались остановить, но Вайрин был неумолим.

— Задержать его, — махнул он рукой, и несколько стражников ловко перепрыгнули стойку, скрутив охранников. — Идём, Кондрат.

Здесь были и другие люди секретной службы, но они уже не рискнули вмешаться. Особенно, когда за спиной Кондрата и Вайрина была целая небольшая армия. Они направились прямиком к главному архиву, которым заведовал старик на пенсии. Завидев их, он сразу вскочил, попытавшись что-то предъявить, но никто не стал его слушать. Отшвырнув стол в сторону и отодвинув старика, Вайрин вошёл в архив.

— Держите его, чтобы не мешался. И стойте на входе, пока мы не закончим! — приказал он и повернулся к Кондрату. ­— Так, ты бывал здесь?

— Да. Всё так же по алфавиту.

— Отлично, я ищу досье на глав гвардии и стражи и Тонгастеров, а ты на принца, принцессу и самого директора, а то мало ли. А! И если меня найдёшь с семьёй, тоже прихвати!

— Хорошо.

Архив как архив, ничего особенного в нём не было кроме огромного количества стеллажей с папками, на корешках которых красовались фамилии. При этом папка папке была рознью. Одни хранили в себе компромат, другие были делами в производстве, на третьих уже красовалась печать «подтверждено» и роспись директора. И ещё одна часть имела дополнительную печать — «исполнено», что означало исполнение приговора и закрытие дела.

Кондрат открыл одно такое дело, где человека обвиняли в подстрекательстве с целью бунта за высокие налоги. На ней тоже было печати «подтверждено» и «исполнено», плюс подпись директора. Человека повесили. Но его судьбу решил не сам директор — если открыть папку и заглянуть внутрь, на листе с обвинением будет стоять печать императора Натариана Барактерианда и его подпись в конце обвинительного листа.

Другими словами, ждёт человека смертный приговор или нет, решал сам императора, а директор лишь запускал процесс. И таких законченных дел здесь хватало: как тех, что только получили пинок на исполнение, так и окончательно закрытых последним взмахом пера императора, который наверняка даже не вчитывался в то, что подписывает.

Но они были здесь не за этим. Кондрат искал папки с фамилией Барактерианд. А ещё на самого себя и Вайрина. Он пробегал взглядом по полкам, но папок на императора не оказалось, что и не удивительно. Компромат на самого императора ­— это чревато проблемами. Зато был компромат на фамилию Брилль и Легрериан. Кондрат не стал читать, что было на его товарища, но про себя заглянул и…

Не густо. Папка была пустой. Тот единственный лист, который Кондрат нашёл, скорее был списком вопросов к его личности. Прошлое, навыки, связи с другими людьми и империями… подозрение в содомии, что слегка весьма внезапно и неприятно — всё это было лишь наблюдениями и предположениями, ничего существенного, за что его действительно могли привлечь, что давно бы уже сделали, дай им повод.

Хотя за содомию, конечно, было очень обидно.

Глава 11

— Что там-что там? — Вайрин пытался заглянуть через плечо Кондрата.

— Досье на меня, — Кондрат захлопнул папку. Ничего действительно важного там не было?

— Пишут что-нибудь интересненькое?

— Можешь прочитать, — протянул он её, не оборачиваясь. — Нашёл про Тонгастеров?

— Не, пока только на командиров личной гвардии, — Вайрин открыл папку и пробежался взглядом по написанному. — Что-то не густо на тебя тут накатали… Так… мутное прошлое, мутные связи… содомия? Чего?

Он аж взгляд поднял на друга.

— Меня привлекают женщины, — ответил Кондрат невозмутимым голосом, разглядывая полки с папками, которым здесь был ни конца ни края.

— Я верю, но… — он прищурился. — Но знаешь, а ведь я никогда тебя с женщинами и не видел…

— Очень остроумно.

— Да ничего остроумного! То-то ты всегда отнекивался от всяких увеселительных заведений, а оказывается я просто не те заведения тебе предлагал! Те помускулистее надо подавать просто. Блин, а ведь я же к тебе спиной поворачивался! — Вайрина эта тема слишком веселила, чтобы он оставил её в покое в ближайшее время. Сам сказал — сам посмеялся. — Так, а что за связь с нежелательными лицами? С кем ты это там грешил? Не говори только, что с мужиками.

— Скорее всего, речь о Зей.

— Так, погодь, Зей же твоя жена. Какие к ней могут быть вопросы?