Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

— Давайте по-спортивному, — предложил он. — Предлагаю тянуть жребий.

Быстро нашли коробок спичек. Денис достал две спички и одну надломил. Затем сжал обе спички в кулаке так, чтобы наружу торчали только кончики.

— Кто вытянет короткую, тот и будет первым показывать приём, — коротко пояснил он и посмотрел на тренера. — Игорь, предлагаю тебе первым тянуть.

Тренер кивнул, соглашаясь.

— Не вопрос.

Он старательно делал вид, что уже вполне спокоен: вот он подошёл ближе, с секунду потер ладони друг о друга. Затем навёл палец на одну спичку, будто выбирая, и всё-таки вытащил другую. Когда Игорь разжал пальцы, стало видно, что в руке у него осталась короткая спичка.

— Значит, первым показываешь, — пояснил Денис. — А вам, — он повернулся ко мне, — остаётся длинная, и вы показываете свой приём после тренера.

Чтобы не осталось ни малейших сомнений, он разжал кулак. На раскрытой ладони действительно лежала вторая, длинная спичка.

— Ну что, — Игорь сжимал в руке резиновый нож, — пойдём. Начинать будем.

Мы вышли в центр зала и встали друг напротив друга на матах. Я прежде разулся, не имея привычки заходить на маты в уличной обуви.

Бойцы отступили ближе к стенам, и все разговоры разом стихли. Остался только едва слышимый гул кондиционера, да редкое поскрипывание кроссовок по полу.

Игорь начал демонстративно разминаться: прокрутил плечи, несколько раз пружинисто присел, встряхнул кисти. Делал это нарочито, чтобы все видели, что он готов и силён.

Нож, хоть и учебный, был вовсе не игрушечный. По весу, по балансу, по габаритам — эта штуковина была сделана максимально похожей на к настоящий боевой нож. Я сделал пару коротких, почти незаметных движений кистью, проверяя, как нож ложится в ладонь, как отзывается на микродвижения и где у него точка баланса. Без этого в работе с ножом делать нечего.

Наконец, Игорь встал напротив и принял боевую стойку. Я прекрасно понимал, что все его приёмы отработаны в зале, в привычной логике. Здесь атака идёт из стойки, движение читаемо, и противник, по сути, заранее показывает, что именно он собирается делать. В таких условиях тренер действительно ушел бы от удара, причем десять раз из десяти.

Как мы и договаривались, Игорь по жребию должен был показывать прием первым.

— Ну начнём, старик, — процедил он, собираясь показательно отбить мою атаку.

Вот только то, что произошло дальше, не вписывалось ни в одну из схем тренера. Мой удар был неожиданным. Игорь дёрнулся, как и положено хорошо обученному бойцу. Его тело уже начало запускать отработанный приём. Плечо пошло в сторону, корпус начал смещаться, а рука готовилась к перехвату.

Но я не довёл движение до конца.

В долю секунды, заметив, как складывается его реакция, я изменил траекторию, резко сменив угол и направление атаки. Этого хватило.

Вся его отработанная схема в этот момент рассыпалась. Она просто перестала работать, потому что была рассчитана на другое движение, вектор и логику атаки.

Острие моего резинового ножа коснулось шеи Игоря. Я остановил движение в последний момент, буквально в сантиметре от сонной артерии.

Я замер, и всё это выглядело достаточно красноречиво. Никаких дополнительных пояснений здесь уже не требовалось. Если бы это был настоящий нож и настоящий бой, всё закончилось бы в эту секунду.

Тренер не двигался, будто его приморозило.

Секунду, может, две, Игорь просто стоял, глядя на меня. Потом он резко отступил на шаг, лицо его напряглось. Раздражение пришло почти сразу.

— Это не по правилам, — процедил он. — Ты жульничал. Ты поменял траекторию удара. И вообще, ты даже в стойку не встал.

В его голосе звучала уязвлённая гордость.

Я молча убрал нож.

— А в реальном бою, — возразил я, — враг тоже бы вставал в боевую стойку? Или он бы заранее показывал тебе, как и куда собирается бить?

Именно об этом я говорил и раньше, вот только Игорь не хотел этого слышать, да и теперь воспринимал с трудом, явно через сопротивление и внутреннее упрямство. Потому что принять мои слова для него означало признать собственную ошибку. Тренер не хотел с этим мириться, но и отвернуться от очевидного уже не мог. Поэтому несколько секунд Игорь молчал, сжимая челюсть, а потом прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Ладно, старик… теперь твоя очередь показать, как ты защитишься от атаки ножом.

Договорить он не успел, а вернее, просто не стал — в тот же миг рванул вперёд. Он рассчитывал взять реванш, попытавшись застать меня врасплох. И удар у тренера действительно вышел неожиданным. Резкий замах пошёл по совершенно непредсказуемой траектории, совсем не так, как на показе.

Однако я этот рывок всё равно увидел, и уже через несколько секунд всё было закончено. Где-то за пять–семь секунд я положил его, только глухо хлопнул мат.

В зале повисла тишина, потому что никто не понимал, что тут такое за это мгновение произошло и как это могло случиться. Бойцы смотрели на мат и на лежащего Игоря как на сбой привычной реальности, в которой тренер был безусловным центром. Система координат сместилась почти мгновенно.

И теперь авторитетом для всех стал я, хотя сам я не делал для этого ничего специально. Да и теперь не собирался подчёркивать эффект.

И не думая как-то позировать, я подошёл ближе и протянул Игорю руку. Тем самым показывая, что не испытываю к нему злости или неприязни. Пусть понимает, что для меня это не личный конфликт, а всего лишь рабочий момент.

Тренер сначала смотрел на меня зло и долго не принимал протянутую руку. Он воспринимал случившееся как публичное унижение на глазах у своих бойцов.

Однако спустя несколько тяжёлых секунд Игорь всё-таки принял помощь и поднялся на ноги. Неловкость в его движениях и напряжение в лице выдавали всё то, что он чувствовал. Чтобы хоть как-то вернуть контроль над ситуацией, тренер объявил:

— Перерыв.

Бойцы начали расходиться, только Денис и Макс остались стоять на месте. Однако Игорь бросил на них злой взгляд и добавил уже холодно:

— Вас тоже касается.

Парни переглянулись и вышли из зала, оставив нас с тренером наедине. Игорь долго и внимательно смотрел на меня, ничего не говоря, словно собирая в голове новую картину. Картину такого Потом медленно протянул мне руку для рукопожатия.

Я принял его руку, отчетливо понимая, что человек напротив перестал играть роль и, наконец, начал думать. Рукопожатие получилось