Небесный всадник - Кирико Кири

— Более-менее, но лучше на бумаге или на счётах.

— На чём?

— На этой штуке, — указал я на счёты.

— Абак, ты имеешь в виду? — уточнил Крамер.

— А, да, абак, — кивнул я.

— Хорошо, хорошо… а давай посложнее теперь. За тринадцать дней я продал семь рулонов тканей, сколько можно ожидать продаж за тридцать дней?

Так, тридцать умножить на семь — это двести десять, и поделить на тринадцать…

— Что-то около шестнадцати?.. — мне потребовалось минута где-то и все мои пальцы на руках, чтобы посчитать. Ненавижу умножение и деление в уме.

— И точно… — тот уже нащёлкал правильный ответ. — Шестнадцать… Хорошо, главный вопрос. Я занял сто золотых монет на десять процентов годовых. Сколько я должен буду через два года, если процент идёт накопительный?

— То есть, когда он и на сумму, и на тот процент, что уже есть? — уточнил я.

— Да, — кивнул он, но улыбка уже поползла в стороны. Видимо, понял, что я знаю эту фигню, а раз знаю, то и посчитать смогу.

Ну посчитать я смогу. Сто монет взял, а с десятью процентами должен вернуть уже сто десять. А вот от ста десяти монет десять процентов… ну то есть плюс одиннадцать, а значит…

— Сто двадцать один?

Он отложил счёты.

— Ты где-то обучался этому?

— Я… не помню, если честно, но вроде меня просто учили этому.

— Учили этому, — повторил купец, глядя на меня внимательно. — Алгоритмам.

— Ну… складывать, умножать, делить…

— Сто двадцать два раздели на три, — сразу попросил Крамер.

— Это будет… сорок целых и шесть, шесть и так далее… — ответил я, прикидывая в уме, и тот кивнул, тоже посчитав, но на счётах.

— Что ж, счетовод бы мне и не помешал, Самсон, — о, правильно имя произнёс! — Вижу, ты действительно очень хорошо знаком с алгоритмами и арифметикой, а потому, если тебе интересно…

— Интересно, — сразу кивнул я.

— Вот и отлично, — хлопнул он в ладоши. — Товарищи, у нас появился новый счетовод! Самсон Андра… Андир…

— Давайте просто Анд, а то слишком сложно будет каждый раз полное произносить, — предложил я.

— Хорошо, Самсон Анд. Самсон — эти люди, — указал он на других, — моя и твоя охрана. Мы здесь все в одной телеге, а потому надеюсь на взаимное уважение. Я плачу честно и вовремя, никто не даст соврать. Будь верным, не обманывай меня, и я отвечу тебе тем же.

— Глава, раз у нас прибавление, так может мы… — дворф кивнул в сторону телег, явно на что-то намекая, но тот покачал головой.

— Нет, только в городе, а пока… Надо бы тебя переодеть, Самсон…

* * *

Георги Крамер хорошо умел скрывать свои эмоции, это был залог хорошей торговли. И сейчас он держался нейтрально, но всё равно чуть-чуть, да выдавал себя.

А всё потому, что хороший счетовод — это тебе не охранника нанять! Он и выручку правильно посчитает, и бухгалтерию вести сможет, и доходы спрогнозирует, и накопительный процент у хитрых ростовщиков проверит. Это уже уровень счетоводов, что у всяких там аристократов сидят в замках. А он его на дороге буквально нашёл!

Георги Крамеру было плевать, откуда парень, потерял ли он память или просто говорить не хочет — это его дело. Главное, что он считал, и считал очень хорошо, причём такие большие числа и в уме! Да даже он, сам Георги Крамер, занимаясь торговлей не один год, так не умел! Вернее, умел, но с трудом и не с такими числами!

Да, возможно, мальчишка плохо смыслит в счетоводстве, чего-то может не знать, но это можно объяснить потерей памяти или на крайний случай за пару монет золотых отправить к хорошему счетоводу, который всё ему и объяснит. Тут главное, что он владел арифметикой на отличном уровне! Наконец-то ему самому не придётся мучаться с этим…

Георги Крамер пообещал, что едва они окажутся в городе, он сразу пойдёт в церковь и поставит там свечу во имя духов, что предоставили ему этот подарок судьбы.

* * *

Так я начал свою жизнь в роли счетовода.

Купец встретил меня, можно сказать, тепло. И одежду подогнал, и денег сразу отсыпал чуть-чуть, не забыв уточнить, знаю ли я, что есть что.

Не знаю.

И он мне начал всё объяснять.

Золото и в Африке золото. Одна золотая монета — это тридцать серебряных. А одна серебряная — это пять медных.

— Сколько в золотой медных? — сразу спросил Крамер.

— Сто пятьдесят.

— Верно, — кивнул он удовлетворённо.

И-ЗИ, как я уже говорил.

Мы держали путь как раз в один из городов, где мне предстояло заняться своими прямыми обязанностями, но до него я был свободен. И это было отличное время, чтобы познакомиться со своими товарищами, которые сами и подошли.

Дорг был действительно чем-то вроде помеси дворфа и человека (дворфы здесь были, не гномы), тот самый с густой бородой, низенький и в кожаной жилетке. Второй Урс, тот, что с ремнями на груди, третий Ингар, который в поножах и наручах. Ну и лучник — Иосаент. Он был чуть-чуть странным, каким-то женоподобным, что ли, и чище своих товарищей, но при этом вёл себя вполне нормально.

Они были из того же города, что и Георги Крамер, каждый служил в охране, и разве что Иосаент был обычным охотником. Но хорошим охотником, как он сам выделил. Я вообще был приятно удивлён, не быдло, без всяких наездов, когда с тобой вроде по-дружески говорят, но как будто давят, нормальные мужики.

Дорг и вовсе заинтересовался моим плащом, топором и ботинками.

— Хороший плащ… — кивнул он явно со знанием дела. — Прошитые края, жёсткая кожа. Такой выдержит любую погоду и спасёт от любого ветра. Подкладка прохудилась, но подшить другую, промаслить кожу и будет как новый. Это дворфов работа. Достал, говоришь, у тех, кто тебя похитил?

Я кивнул.

— Не думал его продать?

— Может быть потом, — ответил я.

— А вот сапоги жаль, тоже хорошие, но какой-то гад им носки обрубил, — вздохнул он, разглядывая обувь. — И топор пусть и старый, но в хорошем состоянии.

Он взвесил его на руке, перекинул в другую, взмахнул.

— Малый боевой топор, тоже работа дворфов. Видишь, металл темнеет? Это теснённый металл с глубинных шахт. Он не ржавеет, а просто темнеет. Лёгкий, прочный. Видно, что старый, но почистить, отполировать, заточить, заменить древко, и тоже будет как новый.

Короче, мы нашли общий язык, и потому дорога прошла без приключений и весело. Меня кормили, а я показал навыки разведения костра, которые даже оценили по достоинству. Правда,