Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Ну, членомрази… Мы, сестры, так мужиков называем.

– Мужиков?.. – Света все еще не понимала. – А сестры – это кто?

– Ну, мы, сестры. Мы, феминистки и лесбиянки, всех, у кого есть член, так и зовем, а ты что, не знала? Ты что, на женских форумах, где сестры собираются, не бываешь?

– Нет. Не бываю, – призналась девочка и покачала головой. А когда ей бывать на таких сайтах? Раньше она занималась спортом, а теперь ей и вовсе не до того было. Теперь на ней весь дом. Светлана любила в свободное время – это когда близнецов удавалось пораньше уложить – посмотреть новости, но половина новостей, которыми она интересовалась, была про легкую атлетику. А еще она просматривала медицинские сайты, которые помогают людям, у которых тяжело болеют близкие. Но сайты сестер… – А почему вы их так называете?

– Ну, потому что они мрази, – логично заметила Анна-Луиза. – Все мужики – мрази. Они меня раз сто насиловали. Поили и насиловали. А тебя что, никогда не насиловали?

Девочка в ответ только удивленно расширила глаза: нет.

– Странно, ты такая стройная, длинноногая. – Анна-Луиза смотрела на девочку оценивающе. – А в школе к тебе мужики не клеились?

Светлана только пожала плечами. Она не замечала особого внимания мальчиков. Ну, до последнего времени…

– И отец тебя не бил никогда?

Тут Светлана даже остановилась.

– А тебя что, бил?

– Да постоянно, – сообщила Анна-Луиза. – И по лицу, и по заду, скакалкой, отнимал у меня вещи, одежду, чтобы не ходила по ночам, колеса чужие забирал, мне потом за них отрабатывать приходилось, дома запирал, к бабке в Тверскую область отвозил, в психушку меня сто раз сдавал. Я его отравить хотела. Блин… Ненавижу урода.

Девушка была возбуждена и весела, рассказывая все это так, словно ей нравилось удивление Светланы, а та смотрела и ничего не могла сказать. Она просто не знала, как на это реагировать. А новая знакомая, видимо, почувствовав недоумение, вдруг сказала:

– Это «мяу-мяу», не обращай внимания, я закинулась перед встречей, вот и ору, у меня еще есть доза. Хочешь?

– Мяу-мяу? Это что? Наркотик? – Света, кажется, уже не удивлялась.

– Меф, мефедрон, – тут же пояснила Анна-Луиза, – мне докторка выписывает золофт… Овца тупая, я ей говорила, что мне мало, меня к вечеру уже отпускает и начинает колбасить, говорила, что мне дозняк надо увеличить, но она жмется, вот и приходится мефедроном догоняться. А если не принять чего-нибудь, то меня снова голоса доставать начинают, и такая депрессуха накрывает, что мне опять вскрыться хочется.

Говоря это, Анна-Луиза достала из сумочки коробочку из-под мятного драже «Тик Так», наполовину заполненную каким-то порошком.

– Будешь?

Света при этом заметила, что почти на всех пальцах Анны-Луизы есть по кольцу, и почти все они были золотые.

– Нет. Нет, – отвечала девочка твердо.

– Ты вообще не торчишь, что ли? Ни от чего?

Самый злостный потребитель наркотиков у них в классе был Пахомов, его называли плановым, иногда грибником, он всегда знал, где взять покурить, но девочке почему-то казалось, что Пахомову до Анны-Луизы еще очень далеко.

– Нет, я спортом занимаюсь, – отвечала Светлана.

– Может, бухнуть хочешь? – спросила новая знакомая. – Или еще чего-нибудь, что тебя прикалывает?

Света подумала, что могла бы выпить капучино, она очень любила этот напиток, но ей сейчас не хотелось. Вернее, не хотелось его пить с Анной-Луизой. Девочка была уже не рада, что пришла сюда. Анна-Луиза оказалась ей… ну, не очень приятна. Сто раз изнасилованная. Сто раз? Врет, наверное. Ну, как-то это странно. Она не любила своих родителей, и мужчин тоже. Членомрази – какое-то мерзкое слово. Мяу-мяу! Меф!

Нет, все это было слишком странным для Светы. Она покачала головой:

– Нет. Я не пью. Я спортом занимаюсь. Бегом.

– Тебя что, от бега раскумаривает? – удивилась ее новая знакомая.

«“Раскумаривает”. Еще одно дурацкое слово от Анны-Луизы». Светлана пожала плечами.

– Мне нравится бегать.

– Ну тогда, может, просто поедим? – Кажется, это было последнее предложение. Анна-Луиза, несмотря на принятый ею препарат, заметно погрустнела. Света думала, что Анна-Луиза предложит «Макдоналдс», он как раз был неподалеку, но та произнесла: – У парка Победы «Мама Рома», там прикольные креветки в кляре, и пиццы тоже прикольные, может, там поедим?

Света только успела подумать о том, что «Мама Рома» – это очень даже неплохо, но вчера она и так потратила уйму денег. А новая знакомая уже доставала из сумки штук шесть или семь голубых тысячерублевых купюр:

– У меня деньги есть. Я угощаю. – Она просила Свету пообедать с ней, просила по-настоящему…

Когда такое случалось? И Света не смогла отказать, тем более до ресторана было недалеко.

– Ну пошли.

А креветки на самом деле оказались вкусные. Официантка принесла их в маленьких корзинках, в которых, помимо креветок в оранжевом поджаристом кляре, были еще четвертинки лимона и маленькие чашечки с розовым вкусным соусом.

Анна-Луиза выдавила лимон на креветки и, обмакнув одну креветку в соус, с удовольствием стала есть.

– Офигенно вкусно.

Девочка не спешила, сначала она посмотрела, как все делает ее новая знакомая, и лишь после последовала ее примеру. Она тоже смочила креветки лимоном. Да, это было вкусно. По-настоящему вкусно. Давно Светлана ничего такого вкусного не ела, а с тех пор, как случилось горе, – точно. Еще они заказали пиццу. И хотя Света отказывалась, Анна-Луиза заказала ей красивый сине-зеленый коктейль. Официантка попросила документы, и они у новой знакомой Светы были при себе.

Коктейль и назывался красиво: «Голубая лагуна». Света никогда не пила еще вот так, в ресторане, как взрослая. И она почувствовала себя взрослой, это было приятное чувство. Коктейль оказался вкусным, и ощущение взрослости щекотало самолюбие, и внимание Анны-Луизы, которая заказала себе две порции текилы.

В общем, Светлане все нравилась, и она уже не жалела, что приняла предложение новой знакомой. Девочка даже поинтересовалось:

– Анна-Луиза – красивое имя, а какое у тебя было раньше?

– Башмаки называли меня Анной, – призналась та. – Пришлось добавить, чтобы не было так кринжово.

– Ну, Анна тоже красивое имя, – не согласилась девочка и взяла очередную креветку.

– Угу, особенно если башмак называет тебя Нюркой. У… Ненавижу! – Анна-Луиза жирными пальцами взяла рюмку и выпила сразу половину содержимого. А после стала снова рассказывать