Имперский повар 7 - Вадим Фарг

Она стояла рядом с моим столиком, единственным, который был накрыт. Белая скатерть, фарфоровый чайник, одна чашка. Лейла была бледна, как мел. Её руки, сцепленные в замок перед собой, мелко дрожали, но спину она держала прямо. В ней сейчас говорила не испуганная девчонка, а внучка Фатимы Алиевой. Порода. Даже перед расстрелом аристократы (пусть и криминальные) стараются выглядеть достойно.

— Они идут, — прошептала она, глядя на входную дверь. — Я чувствую это.

— Спокойно, — я поправил салфетку. — Дыши ровно. Представь, что мы ждём поставщика с просроченной рыбой. Неприятно, но решаемо.

— Ты неисправим, Белославов, — нервно хмыкнула она. — У нас тут эшафот, а ты про рыбу.

— У нас тут ужин, Лейла. Просто гости специфические.

Я посмотрел на часы. Полночь. Время, когда кареты превращаются в тыквы, а повара в приманку для акул.

Снаружи взвизгнули тормоза. Хлопнули двери машин. Тяжёлые шаги по снегу. Их было много. Они даже не пытались скрываться. Зачем прятаться тем, кто считает город своим?

Удар был такой силы, что дверная рама жалобно хрустнула. Замки вылетели вместе с кусками дерева. Створки распахнулись настежь, впуская в зал холодный ночной воздух.

Первым вошёл Рамиль.

«Мясник» сиял, на лице играла широкая улыбка победителя. За его спиной в зал втекала чёрная масса — боевики «Синдиката». Крепкие парни с южным загаром и глазами, в которых не было ничего человеческого. У некоторых в руках были короткие автоматы.

Они заполнили пространство перед входом, отрезая путь к отступлению.

Рамиль прошёл вперёд, демонстративно оглядывая пустой зал.

— Ну что, повар? — его голос эхом разнёсся под сводами бывшего банка. — Уютно у тебя. Тихо, как в склепе.

Я сидел, не шелохнувшись. Рука лежала на ручке чайника.

— Доброй ночи, Рамиль. Вы рановато, но я всё равно вас ждал.

Он рассмеялся.

— А ты думал, я шутил? Двадцать четыре часа, повар, это слишком много. Поверь, я знаю, как развязать язык даже такому, как ты. Или заставить работать. Существует достаточно методов, о которых ты даже не догадываешься.

Он перевёл взгляд на Лейлу. В его глазах вспыхнул недобрый огонёк.

— А вот и птичка. Сама прилетела? Или пришлось подрезать крылышки?

Лейла вздрогнула, но промолчала. Она смотрела на него с ненавистью, смешанной с ужасом.

— Отдавай девку, — Рамиль перестал улыбаться. — И документы на кафе. Живо. Мои парни устали и хотят развлечься. Не заставляй нас громить твою кухню.

Боевики за его спиной зашевелились, предвкушая насилие. Кто-то щёлкнул затвором. Кто-то зажёг оскалился.

Я медленно поднял чайник. Тонкая струйка ароматного чая полилась в чашку. Пар поднимался вверх, закручиваясь в причудливые спирали.

— Вы правы, Рамиль, — сказал я громко и чётко. — Двадцать четыре часа — это слишком много. Но и ты неправ. Этот город не принадлежит бандам. Стрежнев принадлежит Вкусу…

Глава 9

«Принадлежит Вкусу»… Это был сигнал. В ту же секунду мир взорвался.

Двери кухни, которые находились за моей спиной, распахнулись с таким грохотом, словно в здание въехал танк.

— Всем лежать! Работает Имперская Гвардия!

Из кухни, из служебных помещений, даже, кажется, из вентиляции посыпались люди в тяжёлой чёрной броне. Никаких полицейских мундиров сержанта Петрова. Это была элита. Спецназ графа Ярового. «Тяжёлые».

На их груди горели гербы с двуглавым орлом. В руках штурмовые винтовки и магические жезлы-подавители.

Южане даже не успели понять, что произошло.

— Оружие на пол! — ревел командир спецназа. — Любое движение — огонь на поражение!

Рамиль дёрнулся к поясу, где у него висел пистолет. Рефлекс. Глупый и самоубийственный рефлекс. Раздался глухой хлопок. И «Мясник» взвыл, хватаясь за простреленное плечо. Его отшвырнуло назад, прямо на руки его же бойцов.

— Лежать, суки! Мордой в пол!

Спецназовцы действовали слаженно. Жёстко, быстро и без жалости. Приклады врезались в челюсти, сапоги топтали морды и костюмы.

Через тридцать секунд всё было кончено.

Бойцы «Синдиката», те самые «хозяева города», которые ещё минуту назад ухмылялись, теперь лежали на полу ровными рядами, уткнувшись лицами в плитку. Рамиль, бледный, с перекошенным от боли лицом, хрипел, прижатый коленом огромного гвардейца.

В зале снова повисла тишина. Я спокойно сделал глоток чая. Из тени, со стороны кухни, вышла высокая фигура.

Граф Всеволод Яровой.

Он остановился над Рамилем. Посмотрел на него сверху вниз, ка на нечто… низкосортное.

— Вы ошиблись адресом, молодой человек, — тихо произнёс граф. — Это Стрежнев. Здесь подают к столу только по моему приглашению.

Рамиль поднял голову. Кровь текла у него изо рта.

— Яровой… — прохрипел он. — Ты пожалеешь… «Синдикат» не простит…

— «Синдикат»? — граф лениво поправил перчатку. — Нет больше вашего «Синдиката». В городе сейчас работают мои люди. Ваши склады горят. А друзья… скажем так, они кормят рыб в заливе.

Он перешагнул через «Мясника» и подошёл к моему столику.

Лейла вжалась в стул, стараясь стать невидимой. Граф скользнул по ней равнодушным взглядом и посмотрел на меня.

— Доброй ночи, Игорь Иванович.

— Ваше Сиятельство, — я не встал. Ноги всё ещё были ватными, да и статус позволял. Я был на своей кухне. — Чаю?

Яровой усмехнулся.

— Вы использовали меня, Белославов. Сыграли на моей гордости. Натравили меня на этих псов, как цепную собаку.

— Я лишь указал, где находится мусор, Ваше Сиятельство. Убирать его или нет — это было ваше решение.

Граф помолчал, разглядывая меня.

— Наглость — второе счастье, говорят в народе. Но в вашем случае это инструмент выживания. Я прощаю вам эту манипуляцию. Сегодня. Потому что город действительно должен быть чистым.

В этот момент к графу подошёл командир спецназа. Он вытянулся в струнку и щёлкнул каблуками.

— Ваше Сиятельство! Доклад из Зареченска. Полковник Щербаков на связи. Операция завершена. Ячейка «Синдиката» в Зареченске ликвидирована. Потерь среди гражданских нет. Сестра объекта и персонал в безопасности.

Я выдохнул. Воздух с шумом покинул лёгкие, и я только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

Настя. Даша. Вовчик. Они живы.

— Отлично, — кивнул Яровой. — Увозите этот мусор. В подвалы Управления. Допросить с пристрастием. Мне нужны имена всех их покровителей в столице.

— Есть!

Гвардейцы начали поднимать связанных бандитов и выволакивать их на улицу. Рамиля тащили волоком. Он больше не угрожал, он был сломлен. Понял, что проиграл не повару, а системе, частью которой он