Невольница для генерала - Лия Валери

Наша раса должна руководствоваться разумом и отключать чувства. Я всегда так и делал. Но с ней… с ней не выходит. Каждый её вздох, каждый взгляд — будто щёлкает по броне, ищет слабину. А слабина эта — она сама. Её тело, которое так яростно отзывалось на моё.

Хватит этих глупостей. Мысли — для тактики. Для неё — действия.

Я протягиваю руку, хватаю её за предплечье. Тонкое, хрупкое. Она пытается отдёрнуть, упрямится, как всегда. Но я не даю. Тяну к себе через тёплую воду. Она сопротивляется, бормочет что-то, но я глушу её протест своим ртом.

Поцелуй получается не таким, как в первый раз. Будто во мне проснулось что-то настоящее, звериное. И она… она отвечает. Сначала против воли, а потом её губы сами расслабляются, и она открывает рот, и её язык встречается с моим. Предательница. Её тело против её же воли.

Я поднимаю её за талию — лёгкая, как пёрышко — и сажаю на себя сверху, на бёдра. Не разрываю поцелуй. Руки лежат на её узкой талии, чувствую под пальцами рёбра, горячую кожу. Она сидит на мне, её грудь прижата к моей, и поцелуй становится глубже, жаднее.

И тут я чувствую, как она начинает двигать бёдрами. Неосознанно, едва заметно, но двигает. Трётся о мой живот, скользит по члену, который упёрся ей между ног. Её движения… чёрт, они сводят с ума. Заводят сильнее любых прикосновений.

Я пытаюсь дышать ровно. Сохранять лицо. Но внутри всё рвётся на части. Эта землянка добирается до самых потаённых уголков, которые я считал атрофированными от неиспользования. Страсть, которую я всегда держал в ежовых рукавицах, вырывается наружу.

Сдержаться невозможно. Я сжимаю её в объятиях, прижимаю к себе так крепко, что могу раздавить. Одной рукой наматываю её мокрые волосы на кулак, запрокидываю ей голову, чтобы сделать передышку, иначе звериное прорвётся окончательно наружу. Теперь она полностью под моим контролем.

Смотрю в её глаза — синие, затуманенные страстью, — и понимаю. Она и не сопротивляется больше. В её взгляде нет борьбы. Есть только то же дикое, неконтролируемое желание, что и во мне.

И это… это победа. Настоящая. Не та, что достигается силой. А та, что родилась где-то там, внутри наших тел, в этом чёрном растворе, среди звёзд.

Вода хлещет через край, но мне плевать. Она сидит на мне, вся мокрая, волосы прилипли к щекам, губы распухли от поцелуев. Я держу её за бёдра, чувствую, как напрягаются мышцы под пальцами. Она уже не пытается уйти, только тяжело дышит, упираясь ладонями мне в грудь.

— Сама, — приказываю я хрипло. — Двигайся.

Она медленно, неуверенно приподнимается на коленях, и я чувствую, как скользит по мне её влажное тепло. Чёрт. Ещё не внутри, а уже почти кончаю. Она опускается ниже, и наконец её мягкость принимает меня. Всего. До самого основания.

Она закидывает голову и стонет, тихо, как будто сама от себя этого не ждала. А потом начинает двигаться. Сначала робко, потом всё смелее, находя свой ритм. Я просто лежу, смотрю снизу вверх, как она надомной, как её грудь покачивается в такт движениям. Лучшее зрелище в моей жизни. Лучше любой победы, любого завоёванного мира.

Она закрывает глаза, вся уйдя в ощущения, и я не выдерживаю. Переворачиваю её в воде одним движением, так что она оказывается подомной. Вода плещется, бьёт в лицо. Прижимаю её к краю ванны.

— Открой глаза, — рычу я. — Смотри, кто тебя имеет.

Она открывает их, оглядывается на меня. Ждёт.

Я вхожу в неё снова, уже не медленно, а по-зверски, по-хозяйски. Она вскрикивает, ногти впиваются в край ванны. Но телом движется мне навстречу.

Я двигаюсь, и с каждым толчком вбиваюсь в неё глубже. Она кончает быстро, с тихим всхлипом, её тело сжимается, и это сводит меня с ума. Я вынимаю из неё в последний момент, и горячее семя бьёт ей на живот, смешиваясь с чёрной водой.

Чувствуя, как бешено стучит её сердце. Лежим так, она на мне, головой прижалась к груди, вода остывает, дыхание выравнивается. Она не отталкивает, не уходит. Просто лежит, гладит мою мокрую грудь дрожащей рукой. А я словно на автомате вожу ладонью по её спине. Не могу остановиться. Странные чувства.

Чёрт. Но я чувствую, что именно так оно и должно быть. Хочется закрыть глаза и просто лежать с ней, никуда не двигаясь, не выпуская её из рук.

Но понимаю, что это роскошь, пока недоступная мне. Есть только несколько часов на отдых, а завтра предстоит предстать пред Триумвиратом и отчитаться за миссию. И это гложет меня, особенно сейчас, когда Лера каждую секунду напоминает о моей слабости и нарушении закона.

Глава 22

Стоя по стойке смирно в сияющем зале Триумвирата, я чувствовал тяжесть её взгляда на себе ещё до того, как начал доклад. Верховный учёный Вейра'тор. Её холодные, аналитические глаза, цветом напоминающие застывшую сталь, скользили по мне, словно сканируя каждый мускул, каждую невысказанную мысль. Она сидела чуть выше остальных членов совета, её стройная фигура в белом мундире была воплощением безжалостной элегантности.

Я отчитался чётко, сухо, излагая факты: ликвидация рынка, потери, репатриация освобождённых. Слова текли автоматически, выверенные годами дисциплины. Но внутри всё было сжато в тугой узел. Я знал, что будет дальше.

— Поздравляем с успешным выполнением миссии, генерал Гар'Зул, — её голос, мелодичный и ледяной, прозвучал, как только я замолчал. — Ваша эффективность, как всегда, впечатляет. Сегодня на флагмане «Вечный Зора» состоится приём в честь очистки сектора. Будем рады видеть вас среди наших гостей.

Закхтар. Именно этого я и боялся. Эти светские рауты были для меня пыткой хуже любой битвы. И особенно в присутствии Вейра'тор. Она, главный генетик Империи, одержимая чистотой крови, давно положила на меня глаз. Не как на мужчину — как на ценный генетический материал, который следует скрестить с какой-нибудь выхолощенной аристократкой из Высших домов, чтобы произвести на свет «идеальное» потомство. Я успешно избегал этих намёков, этих «случайных» встреч. Но открыто проигнорировать личное приглашение на официальный приём — неслыханное оскорбление.

Мгновение я колебался, чувствуя, как её взгляд просверливает меня насквозь. Отказ был бы слабостью, вызовом. А показывать слабость перед ней — смерти подобно.

Я склонил голову в коротком, отточенном поклоне. — Благодарю за приглашение. Я буду, — мои слова прозвучали ровно, без эмоций.

Развернулся, чтобы уйти, чувствуя облегчение от того, что эта церемония окончена. Но не успел