Невольница для генерала - Лия Валери

— Всё, — прошептала я.

Его взгляд медленно, с неприкрытой оценкой, скользнул с моих ног до лица. Во мне всё сжалось от этого взгляда. Это было хуже, чем прикосновение.

— Продолжай, — прозвучало его следующее повеление. Тихим, нетерпящим возражений тоном.

Мои пальцы снова задрожали, когда я потянулась к застёжке на спине. Этот простой механизм вдруг показался невероятно сложным. Я чувствовала, как его взгляд прикован к моим рукам и плечам. Щелчок прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Бретели ослабли, и я, сдерживая дрожь, сняла лифчик, позволив ему упасть на пол к платью.

Воздух коснулся обнажённой кожи, и я непроизвольно вздрогнула. Мой взгляд метнулся к нему.

Его серые глаза, тяжёлые и непроницаемые, теперь были прикованы к моей груди. Я видела, как его зрачки слегка расширились. И самое ужасное — моё тело отреагировало на этот голодный, оценивающий взгляд. Соски налились и затвердели, предательски выдавая не только реакцию на холод, но и нечто другое. Что-то тёплое и тягучее поползло из груди в низ живота, сжимаясь в тугой, трепещущий комок. Это был уже не просто страх. Страх был острым, колючим. Это было что-то глубже, тяжелее, будто вся кровь отхлынула от головы и прилила туда, в самую сокровенную точку, наполняя её пульсирующим теплом.

Я заставила себя опустить руки к резинке трусиков. Тонкая ткань скользнула вниз по бёдрам. Я сделала неуклюжий шаг, высвобождаясь из них, и осталась стоять перед ним совершенно голая. Дрожь пробежала по коже, но я впилась ногтями в ладони, стараясь не закрываться руками. Уступить в этом — значит проиграть окончательно.

Его кадык резко дёрнулся, когда его взгляд скользнул по мне с ног до головы. Едва заметное движение, но я его поймала.

Он тоже волнуется, — пронеслось в голове ослепительной догадкой. Эта мысль была странно ободряющей. Он не был бесстрастной машиной. В нём тоже кипели страсти.

Не говоря ни слова, он взялся за застёжку своего мундира. Скинул его на стул и принялся расстегивать пуговицы рубашки. Он снимал одежду не с поспешностью любовника, а с выверенной точностью военного, предоставляя мне возможность рассмотреть его при свете. Его торс был таким, каким я и представляла — мощным, покрытым паутиной шрамов, с рельефными мышцами живота и груди. Каждый шрам был историей, каждый мускул — свидетельством силы.

Потом его руки опустились к пряжке ремня. Моё сердце забилось с такой силой, что я почувствовала его стук в висках. Я заставила себя не отводить взгляд. На Земле я бы сгорела со стыда, пялясь на обнажающегося мужчину. Но здесь это было оружием. Единственным, что у меня оставалось. Если он будет изучать меня, то и я буду изучать его. На равных. Чтобы он не думал, что сломал меня полностью.

Ремень расстегнулся с тихим щелчком. Брюки упали на пол. И он предстал передо мной во всей своей… мощи. Его член был напряжённым и прямым, как копьё, тёмно-бордовым, налитым кровью. Длинный, с мощной головкой, увитый сетью сосудов. Ничем не отличался от человеческого. Та же плоть, та же жизнь. только если размером.

Он сделал шаг вперёд, тоже полностью обнажённый. Его тело казалось ещё более огромным и неумолимым без одежды. Я, наконец, оторвала взгляд от его члена и подняла глаза к его лицу. И встретила там усмешку. Не злую, не торжествующую. Скорее… оценивающую и полную какого-то тёмного азарта. Он видел, что я не отвожу глаз. Видел мой вызов и смущение.

Его губы тронула усмешка, когда он произнёс, низко и глубоко, протягивая ко мне руку уже не для приказа, а для приглашения: — Иди сюда.

Глава 20

Его рука, тёплая и шершавая, обвила мою талию, притянула к себе. Я оказалась прижатой к его груди, и всё моё тело встрепенулось от контраста — моя прохладная кожа против его горячей. Он не спешил. Его губы нашли мои не с жадностью, а с какой-то поразительной, властной уверенностью. Этот поцелуй был не захватом, а завоеванием. Медленным, неумолимым. Его язык скользнул внутрь, и я почувствовала вкус его — металла, чего-то чуждого и дико возбуждающего.

Я сама не поняла, когда сопротивление сменилось ответным движением. Где-то внутри ещё тлели угли стыда и гнева, но они гасли под напором этого нового, всепоглощающего ощущения. Моё тело, предательское и слабое, откликалось на каждое его прикосновение. Я таяла в его руках, как лёд под плазмой, и мои губы начали отвечать ему — робко, затем всё смелее.

Он легко подхватил меня на руки. Я инстинктивно обвила его шею, прижалась лицом к его плечу, вдыхая запах его кожи. Он отнёс меня к огромной кровати и опустил на мягкие меха. Но не положил. Он поставил меня на колени, развернув спиной к себе. Его грудь, твёрдая и испещрённая шрамами, стала моей опорой. Одной рукой он крепко держал меня за талию, а другой начал водить по моей шее, плечам, оставляя за собой trail из горячих поцелуев. Его член, твёрдый и пульсирующий, упирался мне в спину, обжигая кожу.

Потом он слегка надавил на мою спину, заставляя меня прогнуться. Я послушно выгнулась, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Его пальцы скользнули между моих ног, коснулись самого сокровенного. Я вздрогнула и прошептала что-то бессвязное, когда он ввёл два пальца внутрь, проверяя готовность. А я была более чем готова. Вся мокрая от его поцелуев, от его ласк, от этого невыносимого ожидания.

— Хорошая девочка, — прошептал он мне в ухо, и его голос, низкий и хриплый, заставил меня содрогнуться ещё сильнее.

Он убрал пальцы, обхватил мои бёдра своими мощными ладонями и приставил головку члена к входу. Он надавил. Медленно, неумолимо. Я зажмурилась, впиваясь пальцами в меха, чувствуя, как он входит в меня, заполняет собой каждую частичку. Он был таким большим, таким плотным. Казалось, он задевает самые глубины, о которых я и не подозревала. Он скользил внутрь, и по всему моему телу бежали мурашки от этого растяжения, этой наполненности.

Когда он вошёл до конца, я издала стон — долгий, прерывистый, рвущийся из самой глубины души. Дрожь прошла по мне волной, всё внутри сжалось в тугой, пульсирующий комок наслаждения. Это был оргазм — стремительный, неожиданный, сметающий все барьеры. Я кончила, сжимаясь вокруг него, теряя голову.

Он замер, давая мне прийти в себя. Его рука легла на мою спину, поглаживая её.