Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

Он стал постоянным атрибутом наших морских походов и даже имя получил: Навуходоносор. Почему так, никто ответить не смог.

— Айда, пока солнце не село! — поддержал его Ян.

Гаечка махнула рукой.

— Идите, кто хочет. Я с большим удовольствием пообщалась бы с Шевкетом Эдемовичем, он послезавтра уезжает.

— Я тоже, — сказал Тимофей, усаживаясь на маты рядом с дедом.

Он смотрел на учителя с благоговением. Когда все, в том числе Рамиль, расселись вокруг деда, Тимофей сказал, приложив руку к груди:

— Шевкет Эдемович, спасибо вам огромное. Я очень вам благодарен за то, что вы тогда вступились за меня и начали меня тренировать. Моя жизнь здорово изменилась благодаря вам. Я стал другим человеком и теперь каждый свой бой буду посвящать вам.

Дед оглядел собравшихся и сказал:

— Видите, как важно протягивать руку помощи людям? Спасибо, Тимофей, за добрые слова.

Добродушный здоровяк просиял, улыбка не сходила с его лица.

До самой темноты дед рассказывал о том, как он был милиционером и ловил бандитов. Дед был именно милиционером — не ментом, и за это поплатился.

Потом рассказывал, как восстанавливался после нападения гопников, меня и приятелей не забыл похвалить. Ну и немного рассказал о политике. О том, что Руцкого и компанию шакалы Ельцина выпустили из тюрьмы, и это немыслимо и странно.

Потом говорил Тимофей — о соревнованиях, тренерах, о новой школе и авторитете в классе. О бабушке, перенесшей операцию. Еще до этого она воевала с Тимофеем, все ему запрещала, а потом махнула рукой, признав, что мальчик вырос.

Заседали мы до полдесятого, после чего начали расходиться по домам. Видя, что Тим не хочет отпускать деда, потому что, как любому парню, ему нужен авторитетный взрослый, я предложил:

— Дедушка, можешь нас отвезти на дачу? Тимофей хочет познакомиться с Лидией, сиротками и поздороваться с ежами.

— С радостью! — улыбнулся дед.

Боря согласился ехать с нами.

С тех пор, как Лидия устроилась в мой магазин, пирожные как угощение перестали быть экзотикой, а вошли в постоянный рацион детей. Семья перестала нуждаться. Однако дети есть дети, нельзя к ним идти с пустыми руками. И дед нашел в бардачке упаковку «Дирола».

Дед уже завел мотор, но вдруг выбежала Лихолетова и кинулась на капот машины широкой грудью. Неужели Тимофей так ей приглянулся, что она не хочет его отпускать? Но почему она требовательно смотрит на меня?

И тут до меня дошло: Любка! Сюрприз Тимофея выбил остальные мысли из головы. Я ведь оставил Рае Любку на попечение, наверное, об этом она хочет поговорить.

— Дедушка, мне нужно пять-десять минут, — сказал я, выходя из салона.

Дед понимающе кивнул. Рая отвела меня в сторону и прошептала:

— Ну ты свинью мне подложил!

Она замолчала, глядя все так же требовательно.

— Извини, — проговорил я. — Но я не знал, куда ее девать, а бросить в таком состоянии не мог. Как она?

Даже совестно стало, что сам довел девочку и просто отмахнулся, нашел более важные дела.

— Сначала была, как зомби, а потом все рассказала.

— Что — все?

— Что ты ее надлюбил и бросил.

— Не понял… — прищурился я.

— Наобещал кучу всего, поиздевался. Она в тебя влюбилась. Ревела до самого вечера. Жалко ее, дуру.

Я вздохнул.

— И мне жалко, но что поделаешь… Слушай, Рая… Ей ведь и пожаловаться некому, ты же видела ее мать. И друзей у нее нет. Наташка рассказала, что живет она, как свинья… Я понимаю, странная просьба, но, может, ты ей объяснишь, что надо убирать в доме, мыться не раз в неделю, а чаще… Ну не мне же, парню, ей это говорить.

— То есть мне надо с ней дружить? Но я не хочу, она ужас какая тупая. Прилипнет, потом не избавишься, как к Зае в прошлом году прилипла. Пришлось открытым текстом посылать.

— Не дружить, — мотнул головой я. — Скорее воспитывать. Она ведь хуже, чем беспризорник. Ее воспитывает свинья, и как ей быть другой? Ты видела Тимофея, мы его летом воспитывали, учили правильно говорить, в клан взяли — и смотри, каким он стал.

— Он не тупой! — Рая задумалась, свела брови у переносицы. — Чего ты сам ее не воспитываешь?

— Чтобы окончательно не привязалась. Ей от этого только хуже будет… Ладно, придумаю что-нибудь. Еще раз извини.

Я уже развернулся, когда она меня окликнула:

— Паш! Ладно, буду за ней приглядывать. Но не чаще двух раз в неделю!

— Спасибо! — улыбнулся я. — Просто объясняй ей очевидные вещи.

Интерлюдия

Тимофей

Глядя на Наточку, Тимофей пил чай и пытался ее запомнить, сфотографировать памятью. Улыбку. Искры в черных глазах. Эти тонкие запястья… Он писал ей признание еще в прошлом году, но девушка не ответила взаимностью. Хорошо, что вообще ответила.

Да и неудивительно — кто ответил бы тому никчемному пухляшу? Сглупил. Надо было сейчас открыться, когда стал похожим на человека, и не писать, а поговорить с глазу на глаз. Пригласить ее в кафе, подарить цветы… Но что сделано, то сделано, Наташа видит в нем друга и только. Если бы он мог, всегда был бы рядом с ней, не чтобы обладать — просто чтобы видеть ее. Но пока это невозможно.

Он должен много, очень много работать, делать то, что у него получается лучше всего — боксировать, и тогда у него будет достаточно денег для Москвы. И достаточно славы, чтобы заинтересовать такую девушку. Может быть, тогда Наташа обратит на него внимание.

Жаль, нет фотоаппарата… У Пашки есть «Полароид», но как выпросить коллективную фотку так, чтобы Наташа ничего не заподозрила? Тимофей думал над этим уже минут десять, съел пирожное, сделал последний глоток чая и проговорил, внутренне сжавшись:

— Паша, у тебя есть «Полароид»?

— У меня есть! — ответил его младший брат Борис.

— Я хочу сделать фотографию, как мы сидим все вместе. Я и люди, которым я жизнью обязан. Я заплачу за нее, правда, деньги есть…

— Ща-а!

Боря убежал в свою комнату, а вернулся с «Полароидом», подумал немного и сказал:

— Кто будет фотографировать? Иначе вместе не получится, кто-то не попадет в кадр.

— Давай я! — вызвался Пашка, он, похоже, понял, кто интересует Тимофея больше всех. — Потом с Борей поменяемся.

— Тогда сначала я, — не согласился Борис. — Ну, сперва я фотографирую. Потом — ты.

Хорошо! В обоих случаях Наташа будет в кадре.

Все встали, как в школе на линейке. Сделали каменные лица и замерли на фоне облезлой стены с выцветшими обоями. Щелк! Появилась фотография, Боря