Узел - Олег Дмитриев

— Отлично, отлично, — зачастил «городской», поглядывая на «областного». — В Вашем, Михаил Петрович, профессионализме нет никаких сомнений, никаких. Уверен, что сотрудничество снова пройдёт на уровне. А расскажите, раз уж мы так удачно собрались за одним столом, чем живёт бизнес? Возможно, нужна помощь или содействие?

А дальше пошли хитрые и округлые фразы, которые мы катали друг другу, наблюдая за реакцией. На базаре торговаться гораздо проще, кто бы чего не говорил. Процесс технически один и тот же, но все эти принятые условности осложняют его страшно. Наверняка на другом уровне, когда договаривающиеся стороны встречались, например, в бане одной из сторон прийти к консенсусу можно было значительно быстрее. Не знаю, я на тот уровень сроду не стремился. А когда был с последний раз в бане, меня едва не уходили насмерть две покойницы. При мыслях об этом общаться и торговаться со власть имущими стало полегче.

Сергей Леонидович подтвердил, что не оспаривает переход доли сына ко мне ни в части агентства, ни в части строительной фирмы. Мне даже почудилось на миг в его глазах что-то вроде злого уважения. Дескать, «ладно, банкуйте до поры, тут вы меня переиграли». С Игорем Владимировичем договорились по землям, и о том, что все наши совместные начинания будут продолжены, вне зависимости от его будущей должности.

Проблема едва не возникла с айтишными фирмами. Не знаю уж, что там было связано или только должно было связаться с ними у Откатов, но дядя Серёжа бился за них самоотверженно. Не отказал себе в удовольствии поорать и постучать по столу. А потом случалось неожиданное.

— Ты, Миша, зря упираешься! Поверь мне, я встречал людей гораздо хитрее тебя! И мы всегда находили общий язык. Пусть и не сразу. Пусть и не всегда с теми, с кем начинали договариваться, — гудел он по-бычьи, утирая салфеткой шею, которая давно покраснела, а теперь начинала отдавать в лиловый. — Управу, Миша, можно найти на каждого! Управления, как ты знаешь, разные бывают, не так ли, Пётр Сергеевич⁈

Вот и стало понятно, зачем тут Петя Шкварин. А потом вдруг сразу перестало быть понятным.

— Совершенно верно, Сергей Леонидович, — ответил товарищ майор сухо. — И управления бывают разные, и интересы у них бывают разные. Так, например, нам в ряде интересов давно и успешно содействует агентство Михаила Петровича.

Я думал, Отката разорвёт. Он приобрёл оттенок едва ли не баклажановый, и рука с салфеткой замерла, ощутимо подрагивая. У Владислава Ивановича дёрнулась щека, правая, дважды. Игорь Владимирович поднял ладони, будто хотел начать аплодировать этюду Петра Сергеевича, но сдержался в самый последний момент, и даже свой фирменный, привычный «большой палец вверх» не показал.

— Мы с интересом наблюдаем за работой агентства и некоторых его сотрудников. Вы совершенно правы, товарищи, они — профессионалы высочайшего класса. Полагаю, актив в виде информационных технологий необходим Михаилу Петровичу для работы. Думаю, эти организации послужат для определённых нужд ожидаемых предвыборных кампаний, — чесал он как по-писаному. И на последних словах коротко глянул на меня, будто передавая пас.

— Пётр Сергеевич совершенно прав. Все вы знаете, с каким уважением я отношусь к Сергею Леонидовичу. Разумеется, я ни в коем случае не позволил бы себе вступать с ним в подобные дискуссии, не имея на то достаточного обоснования, — тут я сделал едва уловимую паузу, — или указания.

И так же кратко перевёл глаза с Отката на Буратино. И обратно. Будто вернув пас обратно. Или сделав новый.

— Думаю, мы друг друга поняли, — сипло проговорил дядя Серёжа. Теперь он начинал бледнеть, а «городской» — синеть, ещё раз дёрнув дважды щекой. На этот раз левой. Цирк, точно, и никаких коней не надо.

— Это замечательно. Сергей Леонидович, благодарю за приглашение. Товарищи, рад знакомству. Миша, до встречи, — товарищ майор встал, и на последних словах пожал мне руку. Мне одному. — Прошу извинить — служба.

И вышел за портьеру.

Я не стал думать о том, чем именно был вызван этот номер, случайным он был или, что вероятнее, спланированным. Не стал размышлять и о том, за кого, кроме родного ведомства, мог играть Петя. Думалось почему-то только о том, что я с той красной пластмассовой лопаткой за верандой детского сада «Зайчик» поступил совершенно правильно.

Глава 9

Рубим и режем

Мы с ответственными товарищами поговорили ещё некоторое время, но уже сугубо конкретно. Оговорили, когда, кто и как приступит к работе. Кто и в какие сроки поможет с земельными участками. И когда именно можно будет прислать Сергею Леонидовичу документы на подпись. Ну, то есть понятно, конечно, что не прямо вот ему, потому что он к коммерческим делам никакого отношения не имел, будучи гораздо, гораздо выше этого.

Завершив обсуждение, я попрощался с товарищами-господами, вернувшими себе естественную окраску, уже чуть подрумяненную «беленькой», которая после ухода Петра Сергеевича тоже начала уходить быстрее. Игорь Владимирович вызвался проводить меня до крыльца.

— Ловко вышло, Петля. А ты чего, под этими теперь? — похлопал себя по плечу Шкворень, стоя на крыльце. Машины слева ехали еле-еле, на Советской была вечная пробка.

— Нет. Я сам по себе, свой собственный, как и раньше, — ответил я.

— А чего тогда это было? — удивился он.

— А хрен-то его знает. Мы с Петькой в один садик ходили в Сукромнах. Может, детство заиграло где? Хотя вряд ли. У них другие мелодии и ритмы, наверное, должны играть, — пожал плечами я.

Игорь Владимирович, наш кандидат, удивив меня неожиданной творческой стороной своей широкой натуры, насвистел первые десять нот из великой песни о том, с чего начинается Родина.

— Типа того, — кивнул я согласно, улыбаясь. — Или эта, про снег и ветер.

— Не, та — МЧС-овская, мне кто-то рассказывал, — улыбнулся и он.

— Да? Ну не суть, не нам те песни петь, короче говоря. Это у них там снег, ветер, буквари. А у нас — один сплошной опасный путь через туман, — вспомнилась вдруг мне композиция, игравшая на подъезде сюда.

— О! «Секторуха»? Уважаю! Был в девяносто пятом на концерте в Доме Офицеров, с тех пор кассету храню, — скажи мне кто, что мы со Шкорнем будем когда-нибудь беседовать