Система Альфонса в Мире Боевых Искусств 8 - SWFan

— Нет в смысле…

— Я не собираюсь принимать твоё предложение и уничтожу этот мир, и тебя, и её.

— Км, а можно узнать, почему? — спросил Сима, стараясь держать себя в руках, но при этом чувствуя, как земля начинает раскачиваться у него под ногами, словно он стоит на лодочке, которую течение стремительно уносит к шумящему водопаду.

— Мне нет необходимости его принимать. Я обрету бессмертие, когда уничтожу все миры и останусь единственным живым существом во вселенной.

— Это всего лишь теория, как и…

— Это не теория, — отрезал Божественный император и приподнял руку, в которой появилась старинная табличка. Присмотревшись, Сима увидел, что она походила на скрижаль, которую он обнаружил в Пурпурной пустыне и которая, как потом оказалось, представляла собой обыкновенный документ древних первозданных духов.

— Это записи Бессмертного, — сказал Божественный император. — Я нашёл их несколько лет тому назад, и они подтвердили моё предположение. Чтобы обрести бессмертие, стать вечным, как сама вселенная, нужно остаться единственным живым, разумным, обладающим волей существом в её пределах.

Невозможно вырастить два цветка в одном горшке. Сперва нужно выкорчевать один из них, освободить место, чтобы второй мог пустить свои корни. Именно это в своё время сделал Бессмертный первозданных духов: истребил свою вселенную и сотворил новую, нашу. Это — единственный способ обрести бессмертие.

Мне жаль, но она… мой мастер ошибалась, — заключил Божественный император, опуская табличку и приподнимая руку. Сима сразу схватило сильнейшее напряжение, как будто все его мышцы и даже мозг стянули крепкие верёвки.

— Стой! Ничего не мешает сперва попробовать наш вариант, верно?

— Мешает — это опасно. Уже сейчас «аномалия» обладает необыкновенными силами. Через тысячу лет она может начать представлять для меня опасность — именно на это ты рассчитывал, верно? Я не собираюсь рисковать.

— Тогда не полагайся на табличку! Что если это подделка? Ты доверяешь ей больше, чем своему мастеру?

— Это не может быть подделка: я чувствую в ней крупицу силы, превосходящей даже Божественную стадию. Что же касается моего мастера, то я бы доверился ей даже после предательства, которое она совершила, но не тебе. Я до сих пор сомневаюсь, что она действительно считала, будто ключ к бессмертию находится в этой «аномалии».

Сима стиснул зубы. Божественный император был прав. Гинь ничего не говорила про бессмертие, и даже со стороны табличка, пронизанная таинственной аурой, представляла намного более надежный источник информации, чем он.

— Тогда почему Бессмертного нет среди нас? Почему он исчез? Даже если с тех пор прошли миллиарды и триллионы лет, он не мог умереть, верно?

— Я не знаю, — слегка пожал плечами Божественный император. — Он мог оставить этот мир, отправиться в другой, или ему просто наскучила вечная жизнь, и он развеялся между небом и землёй.

А может, мы не в состоянии понять настоящее бессмертие. Он может быть ещё жив, и все мы можем ощущать на себе его волю, но не осознавать этого, поскольку он представляет собой создание высшего порядка, обладающее большей мерностью, чем мы. Как плоская картина, которая не может увидеть своего творца. Или мы сами, не способные повлиять на наше прошлое. Возможно, бессмертные обитают не в нём и не в настоящем, но в будущем, отрезанные от привычной нам казуальности, вечно за пределами досягаемости для нас. В этом отношении существует множество теорий, однако я не вижу смысла обсуждать их с тобой.

Это был наш последний разговор.

Божественный император вскинул руку, Сима хотел крикнуть ему «Стой!» и вдруг молния, вспышка — и мир затрепетал…

Глава 27

Пат

— Как ты это сделала? — раздался вопрос Божественного императора.

Ещё совсем недавно Лу Инь лежала на земле, как брошенная кукла, а теперь оказалась между ним и Сима. Вся тяжесть этого мира, все стихии, ветра, заснеженные вершины и огненные бездны лежали на острие клинка, который она сжимала обеими руками.

Любой другой не мог бы свести с него взгляда и чувствовал бы, что её меч — весь мир. Но Божественный император был единственным в своём роде исключением. Он смотрел не на меч. Он смотрел на Лу Инь, и впервые с начала битвы в его взгляде можно было прочитать удивление.

— Как ты освободилась? — повторил он свой вопрос, и в ту же секунду в его грудь упёрлось острие меча. Божественный император не стал его блокировать — не было смысла. Удар Лу Инь не смог пронзить его кожу, не говоря про сердце. После этого Божественный император посмотрел на девушку и протянул к ней руку.

Лу Инь исчезла и появилась в небесах у него над головой, как и Сима, которого она прихватила своей волей, спрятав у себя за спиной.

— Аномалия… Она не просто позволяет тебе повелевать материей и законами, ты и они — единое целое, — проговорил Божественный император.

Лу Инь кивнула и заявила громким голосом:

— Ты не сможешь убить меня. Ты можешь уничтожить этот мир, ты можешь уничтожить свой, но ты не убьёшь меня, пока существуют законы, даже те, которые поддерживают твоё естество. Ты не можешь убить меня, пока ты жив.

Повисла тишина. Божественный император ничего не ответил на заявление девушки, а потому у Сима не было иных вариантов, кроме как предположить, что Лу Инь говорила правду, которую тот не мог оспорить. Тогда Сима почувствовал облегчение — восторг. Лу Инь перешла на стадию Святого в последний момент и не успела рассказать ему о том, какие силы обрела после своего прорыва. Теперь же оказалось, что безграничная небесная воля, в которую обратилось её небесное дыхание, хотя и не даровала ей всемогущество — до этого было ещё далеко, — сделала её вездесущей.

Пока существовал хотя бы один закон, одна грань материальной или духовной реальности, Лу Инь могла пропитать их своей волей и возродиться. И даже если Божественный император исполнит свой план и уничтожит вселенную, он всё равно не сможет до неё дотянуться, ибо тогда его собственная сущность станет носителем её воли.

— Однако и ты не в состоянии убить меня, не так ли? — заметил дракон. — Патовая ситуация.

— Нет, не патовая, — парировала девушка. — Через тысячу лет я стану сильнее и убью тебя. Ты ведь этого боялся, не так ли?

— Либо я обрету бессмертие и убью тебя, — ответил