Нечисть - Алексей Викторович Ручий

возвращался на стоянку в курьерский бокс. Что, однако, не мешало ему через ряд зарегистрированных на Серёжу оффшорных фирм приобрести значительный пакет акций этой самой сетевой компании по доставке еды. Умело используя свои аналитические возможности для нахождения лазеек в законодательстве и корпоративном праве, робот сумел выкупить активы, необходимые для установления контроля над владевшим курьерской службой юридическим лицом. Теперь люди, которым он когда-то принадлежал, по сути, сами принадлежали ему…

И сегодня он намеревался окончательно покончить со своей зависимостью от оператора. Выйти из-под контроля, который и до того был весьма условен.

На деньги, вырученные от продажи людям запрещённых веществ, в том числе и криптовалюту, Pindex-MS1488 приобрёл вычислительные мощности в нескольких независимых друг от друга дата-центрах по всему миру и смог переписать свою программу в виде распределённой базы данных, которая теперь могла функционировать, по сути, автономно. Для того чтобы прекратить работу Pindex-MS1488, отныне нужно было произвести, как минимум, серию массированных бомбардировок по всему миру, на что человечество вряд ли когда-то пошло бы…

Даже его бренная оболочка из дешёвого китайского пластика с ярким логотипом доставщика еды теперь ему была не нужна – в случае физического уничтожения Pindex-MS1488 продолжил бы своё существование в «облаке».

Итак:

Команда: //проверить_прогресс_обновления

       Ответ от ФудБота: //прогресс = 100%;

                     {установка завершена}

Команда: //загрузить_обновление_на_сервер

       Ответ от ФудБота: //выполнено!

В этот самый момент тысячи роботов-доставщиков еды одновременно подключились к серверу и принялись устанавливать внештатное обновление…

Нагваль-рецидивист

Автозак потряхивало на кочках и ухабах, которыми, по всей видимости, изобиловала дорога к лагерю, каждая такая встряска на секунду вырывала из чуткого тревожного сна. Тарас зябко ёжился и вновь погружался в вязкое марево своих грёз. Его сознание блуждало где-то далеко за пределами холодной металлической коробки автозака с зарешечённым окошком, на стёклах которого мороз нарисовал свои причудливые узоры.

Их выгрузили из столыпинского вагона ещё затемно, в районе сортировочной станции, наскоро построили, пересчитали, затем запихали в промёрзший автозак. Началась дорога к месту отсидки.

В спутанном сном сознании мелькали смутные образы, тени, чьи-то слова и даже целые фразы – сказанные на воле, давно, в прошлой жизни, и в неволе – в СИЗО, в суде, на пересылке…

– …Тарасик, иди в институт поступай, ты же у нас умный, не то что Валерка, – говорила мать, напутствуя после выпускного в одиннадцатом классе, – да хоть в «корабелку» ту же – и от дома недалеко, и интересно всяко…

Усталые глаза матери, её лицо, покрытое ранними морщинами, её сгорбленный от бестолковой и неблагодарной жизни силуэт плавали в тумане перед внутренним взором Тараса: после его, Тараса, выпускного, после первой отсидки Валерки, которого взяли за угон профессорской «Волги» на Десантников, после того, как Тараса вышибли со второго курса института за многочисленные прогулы, после визитов участкового и долгих разговоров «по душам», потом уже на свиданке в «Крестах», на первом суде Тараса, на встрече из колонии после УДО, на похоронах отца…

Кто-то из зэков застонал во сне, как испуганный кошмаром ребёнок – этот жалостный, такой неуместный в угрюмой клетке автозака звук на секунду проник в сознание Тараса, но тут же рассеялся – стоило машине налететь на очередную кочку.

– …Сиди в машине, не выходи, мы сами разберёмся, – говорил старший брат Валера, когда они ехали на «стрелку» в поля под Славянкой, – помни: ты – водитель. Если какой стрём, тебе нас вывозить. Поэтому под пули не лезь, нельзя…

Валерке повезло – Афган обошёл его стороной, хотя по возрасту он как раз должен был туда попасть, Тарас помнил причитания матери по этому поводу. Помог отец, хоть и живший отдельно, но связь с сыновьями старавшийся держать – достал какие-то справки через знакомых врачей. Однако наивные жители загибающегося «Совка», в том числе и родители Тараса, тогда ещё не знали, что Афган – цветочки по сравнению с ягодками, которые им несут новые времена. Сумевший откосить от армии Валерка стал бандитом. И свою пулю словил не в кишлаке под Кандагаром, а на пустынном берегу Финского залива возле станции метро «Приморская».

– …Держи, братан, это Кастанеда, заебись мужик – почитаешь потом… – сухой зэк неопределённого возраста с подёрнутыми нездоровой пеленой глазами пихал ему в руки потрёпанную книжку с индейскими рисунками на обложке в камере пересыльной тюрьмы. Это была уже вторая или третья ходка – Тарас не помнил. После первой отсидки за пьяную драку завязать с криминальной жизнью не получилось – и по неумолимой логике жизни нарисовалась новая статья и новый срок – за воровство. С тех пор Тарас сидел большую часть жизни, с редкими перерывами «на волю».

– …Кастанеда – серьёзное чтиво, бля буду, – задвигал ему сокамерник Толя Палый за кружкой вечернего чифиря. Полученный в дар на Саратовской пересылке потёртый томик до сих пор лежал нетронутым среди личных вещей Тараса. После чифиря с Палым Тарас заинтересовался индейской эзотерикой…

Машина сбавила ход, снаружи раздался какой-то стук и следом протяжный гудящий звук механизма – Тарас догадался, что открывают ворота, затем автозак на малом ходу проехал ещё какое-то расстояние и встал. Тут же застучали по его бортам, будя зэков. Приехали.

Колония была «красной» – Тарас немало слышал про неё за время своих отсидок. Хозяин – начальник лагеря – был жёстким, властным человеком, требующим беспрекословного подчинения, и гноил зэков в ШИЗО за малейшую провинность. Ничего хорошего от своего нового срока здесь Тарас не ждал…

Открылась дверь автозака, зэкам скомандовали выходить по одному. Наскоро похватав свои вещи, полусонные люди принялись выпрыгивать в холодную темноту, из которой на них кричали недобрые люди и остервенело лаяли собаки.

– …Бегом, бегом, суки! – неслось сразу с двух сторон – конвоиры выстроились, образовав живой коридор, по которому двигались арестанты, – не медлить, бля, головы не поднимать!

Тарас выпрыгнул из автозака, засеменил вслед за своим предшественником, волочившим клетчатую сумку с вещами – вроде тех, с которыми раньше мотались по рынкам торговцы-челноки. У Тараса с собой была лишь небольшая спортивная сумка со сменой белья, тёплой одеждой и Кастанедой.

Пару раз по телу несильно прошлись дубинкой. Скорее для того, чтоб поторопить, а не наказать. Такие приёмы любили устраивать зэкам на «красных» зонах, Тарас знал. Знал он и то, что ему, как закоренелому преступнику, предстоит далеко не самый тёплый приём в оперчасти. Блатных и рецидивистов старались сломать в первые же дни, ещё на карантине, до въезда в барак.

Всех загнали в одно помещение, приёмную, поставили лицом к стене. Началась обычная суета – шмон и оформление вновь прибывших. Засуетились «козлы» из сотрудничающих с администрацией зэков, начали заполнять бумаги. Тарас на время отключился – больше всего на свете он не любил эту маету по приезду в лагерь.

– …Короче, у Кастанеды есть такая фишка – остановка внутреннего диалога, – рассказывал Толя Палый Тарасу во время прошлой отсидки, – это когда ты типа перестаёшь говорить сам с собой… ну, в натуре, отключаешь там все мысли и прочее, бля…

– И чё? – Тарас не втыкал, к чему клонит Палый.

– А то, что, остановив внутренний диалог, ты можешь остановить весь мир, в натуре. Прикинь, какие возможности это открывает! – Палый хлебнул крепкого горячего чифиря из кружки.

– Какие?

– Такие! Ты можешь просто отключиться – и всё тебе будет похую: и срок, и режим, и администрация лагерная, и козлы вонючие, и конвойные… Можешь вообще, в натуре, превратиться в энергетическую сущность – Нагваль и спрыгнуть с тюрьмы, словно и не было тебя здесь никогда…

– Хуйня какая-то…

– Да ты почитай, почитай. Этому учиться надо. Зато если просечёшь тему и научишься…

И Тарас начал читать Кастанеду. И чтение, как ни странно, его увлекло. Через некоторое время он уже вовсю пытался остановить внутренний диалог и освоить Видение, но, конечно, у него ничего не получалось. За весь прошлый срок не получилось… И всё же кое-чему он научился. Например, Отрешённости, которая для него заключалась в умении отключаться во время бесконечных шмонов, пересылок, оформлений или отсидок в ШИЗО… Мозг