Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

что Глеб взял с собой хайд-хед, теперь его не смогут отследить через камеры наблюдения. Большая часть дронов отпадала по той же причине. Оставалось процентов пять, управляемых вживую операторами-людьми. Аккумулятор в хайд-хеде свежий, хватит на четыре часа.

Глеб поглубже натянул капюшон худи, ссутулился, сунул руки в карманы и перешёл на неторопливую разболтанную походку, превратившую детектива в обыкновенного мужика неопределённого рода деятельности. Вот только кейс… Кейс его выдавал. А выбросить жалко, там аппаратуры на сорок тысяч… В худшем случае можно продать и нанять хорошего адвоката. В самом худшем – подмазать судью, чтобы не лепил строгача, а ограничился колонией общего режима.

Пёстельбергер скривил тонкогубый рот и повертел головой. Остановил взгляд на переполненном баке, у подножья которого валялись раздувшиеся мусорные пакеты. Поморщился, но залез на вонючий, разъезжавшийся под ногами курган и принялся шуровать в помойке рукой, ища, во что завернуть приметную кладь. Выудил драную рубаху. Сойдёт. Вот теперь всё. Надо уходить, и как можно скорей.

Тротуар вывел его на пешеходную улицу. Прохожих было немного, и никто из них не обратил внимания на сутулую фигуру с невнятным кульком в руках. Парень-азиат возился с велосипедным замком, закрепляя его на водостоке. Какой-то малолетний вандал в кепке и повязанном на лицо платке разрисовывал стену, пшикая баллончиком с краской. Девушка в прозрачном дождевике выгуливала собаку. Засидевшийся допоздна уличный торговец стянул с прилавка мокрый полиэтилен и принялся стряхивать на асфальт скопившуюся в складках воду.

Глеб наконец-то сообразил, куда прибежал. В проёме между домов показался памятник Ленину, окружённый призрачным хороводом рубиновых звёзд. Оттуда же слышался звук падающей воды. Значит, он выбрался к фонтанам на площади у «Московской». К самому метро приближаться нельзя, заметут. Но рядом находилась станция общественного монорельса, курсировавшего по городу круглые сутки. Торговец что-то сказал по-китайски и кивнул на шеренгу флаконов с одноразовой одеждой.

Детектив призадумался: может, вправду сменить наряд? Его опередила непонятно откуда взявшаяся бабулька, протянувшая торговцу пригоршню мелочи. Китаец пересчитал монеты и заулыбался, указывая на ряд самых мелких флаконов. Старуха выбрала один, с аляповатыми иероглифами на этикетке, как следует потрясла и подставила под спрей морщинистую ладонь. Распылённая жидкость осела на пальцах, превратившись в подобие ткани. Рука в свежей перчатке, отдающей лимонным ароматизатором, перехватила флакон. Выпустила струю, повторила процесс. Ещё и на шею осталось, на жёлтый бугристый шарф, укутавший обвисший подбородок. Пустой флакон полетел в коробку, принаряженная бабулька уковыляла в темноту.

Нет, менять одежду долго. Это надо раздеваться до исподнего, танцевать с пульверизатором… Идти до станции минут пять, не больше. Сорок минут тряски в пустом вагоне – и рукой подать до запасного убежища, где можно залечь на дно.

Но тут с противоположного конца улицы вылетел дрон. Хлестнул лучом прожектора, выбелив стены и испуганные лица людей, медленно поплыл вперёд, держась на высоте человеческого роста. Траектория его движения была лишена привычной механической грации. Дрон то зависал на месте, то нырял на полметра вниз. И снова срывался вперёд, переводя луч фонаря с витрины на банкомат, с банкомата на бетонный отбойник, а оттуда на зелёный аптечный крест. Улицу осматривал живой оператор.

Хайд-хед не мог защитить Глеба от человеческих глаз. Детектив продолжал идти, пригнув закрытую капюшоном голову и придерживая локтем неудобный свёрток, но внутри нарастала паника. Улица была совершенно прямой, никаких арок, никаких перекрёстков и ответвлений. Почти все магазины закрыты, а те, чьи витрины отбрасывают на тротуар пятна света, вряд ли имеют запасной выход. Если Глеб не выдержит, бросится назад в обманчиво-непроглядный сумрак, дрон вызовет подмогу и полетит следом. То же самое, если откажется снять капюшон и пройти процедуру осмотра. Детектив почувствовал себя тараканом, притаившимся на кухонном столе под кружкой. Чайник свистит на плите, и кто-то огромный и всесильный вот-вот возьмётся за последнее, такое ненадёжное убежище…

Дрон подлетел к велосипедисту, пристегнувшему заднее колесо. Разочарованно покружив, оставил парня в покое. Глеб шёл вперёд, борясь с желанием достать пистолет и засадить пулю в ненавистный прожектор. Подошла очередь девушки в блестящем дождевике. Она подхватила на руки свою трясущуюся псину и вжалась в кирпичную стену спиной. Ей дрон уделил ещё меньше времени, переключившись на следующую жертву – граффитчика в кепке, продолжавшего портить городское имущество.

Юный вандал был посубтильней детектива, да и в росте заметно уступал. Зато нижнюю половину его лица скрывал платок, оставляя на виду прищуренные глаза и сведённые к переносице брови, что не могло не насторожить оператора. К тому же граффитчик имел задатки анархиста и плевать хотел на потребности дрона. Он продолжал рисовать грудастую женщину с высунутым языком, ловко орудуя шипящей струёй. Если парень сейчас заартачится, начнёт показывать в камеру факи и как-то иначе демонстрировать подростковую независимость, у Глеба появится шанс проскочить. Совсем крошечный – оператора сейчас не интересовали стычки с мелким хулиганьём, – но попробовать стоило. Тем более Глеб почти поравнялся с дроном, и напряжённая ситуация так или иначе должна была разрешиться.

– Пожалуйста, снимите затрудняющую идентификацию одежду! Не препятствуйте работе правоохранительных органов! – Терпение служащего на том конце видеосвязи подходило к концу.

Глеб сделал осторожный шаг, нацелившись прокрасться вдоль стены. Мол, он добропорядочный гражданин и рад был бы посодействовать, если бы не срочные дела…

Увы, оператор засёк его на подходе.

– Оставайтесь на месте и дождитесь своей очереди! Это не займёт много времени!

Твою мать! Пёстельбергер обречённо прикрыл глаза, глубоко вдохнул и потянулся к спрятанному под кофтой пистолету. Оставался один выход – разбить камеру и бежать, бежать и не останавливаться…

Но его опередили. Парнишка выбросил руку с баллоном, направив струю в глазок камеры. Дрон ослеп. Запустилась система самоочистки, но краска мгновенно схватилась плотной розовой коркой.

– Чего встал? Валим! – крикнул вандал-анархист, дёрнул Глеба за рукав и поволок за собой.

И опять началась беготня по мокрым улицам. И опять подошвы ботинок с размаху впечатывались в лужи, поднимая брызги, разбивая отражения вывесок и витрин, грохоча по ржавым ступеням и подвесным мосткам. И опять кололо под ребром, а сердце надрывалось в груди, не справляясь с нагрузкой. Надо бросать курить. И пить. И жрать всухомятку.

Парнишка скакнул вбок и ввинтился в неприметную щель между домов, наполовину закрытую вендинговым автоматом. Глеб еле поспел следом, вовремя повернувшись боком. Перепрыгнул кучу мусора, споткнулся о выбоину в асфальте, в последний момент выровнялся и побежал дальше. Вдвоём они вывалились из щели, увернувшись от школьников на скутерах, перебежали дорогу и нырнули в следующую подворотню. Перелезли через забор (Глеб с трудом подтянул тяжёлое тело, парнишка взлетел вверх со скоростью кота)