Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

– Три раза в день, – продолжила наставлять фей Хуа Баомэй, – и ещё что-нибудь несущественное на лисоперекус.

– А сколько раз в день у лис бывает лисоперекус? – осведомилась фея божьих коровок.

– Сколько угодно раз в день, – подумав, ответила Хуа Баомэй.

– Раз в час минимум, – опять пробормотал сквозь дрёму Недопёсок. Садовые феи даже подумали невольно, что он просто притворяется спящим, а на самом деле подслушивает их разговор.

Но у Недопёска просто был хороший слух, а дремали лисы всегда чутко – чтобы ничего не пропустить, поскольку по закону подлости всё самое интересное случается именно тогда, когда ты спишь. А с такой несправедливостью ни одна порядочная лиса мириться не станет.

Садовые феи между тем договорились, кто в какие дни будет нести лисью вахту. Хуа Баомэй подумала про себя, что ей нужно будет присматривать ещё и за самими феями, чтобы какая-нибудь особо предприимчивая из товарок не подольстилась к небесному садовнику больше остальных.

Для лисьих нужд Недопёску решили поставить ведёрко, но он, проснувшись, его решительно отверг: разводить скверну в священном месте, коим он полагал новую клумбу, было непозволительной дерзостью. Он для этих дел отбегал к какому-нибудь дереву, но морда его при этом всегда была направлена, как стрелка компаса, на поляну с лисоцветами.

Хуа Баомэй строго следила, чтобы садовые феи не отвлекали Сяоху по пустякам. Недопёсок сказал между прочим, что будет сочинять лисью оду, пока несёт лисью вахту, чтобы не терять времени. И даже наскрипел и натявкал пару первых строф, чтобы феи поняли, что он имеет в виду, поскольку о лисьих одах они никогда не слышали. Садовые феи дружно похвалили талант небесного садовника, хотя уши их, привычные к музыке небесных сфер, немилосердно страдали от скрипучего голоса чернобурки. Хуа Баомэй уже привыкла к лисьему скрипу и даже смогла разобрать пару слов. Садовые феи не могли понять только, почему Сяоху не записывает сочинённую оду, а предпочитает затвердить её наизусть, повторяя снова и снова.

Недопёсок поглядел на садовых фей снисходительно и произнёс пару лисьих звуков. Садовые феи уставились сначала на него, потом друг на друга, осознав, что записать такое сочетание звуков не смогли бы даже литературные боги, куда уж обычным феям. Они бы и повторить такое не смогли. А ведь это Недопёсок ещё не прибавил ни одного фыра и тява.

– Каким умным нужно быть, чтобы всё это сочинить и запомнить! – восхитилась фея садовых рыбок, память у которой была короткая, хватало на три щелчка пальцами.

Недопёсок довольно распушил шерсть. Хуа Баомэй предусмотрительно сунула ему коржик собственного приготовления, и Сяоху с превеликим удовольствием им захрумкал. В этом у цветочной феи был расчёт: вкусный коржик Недопёсок запомнит лучше комплимента. Она не слишком любила делиться с другими своими привилегиями, а уж Недопёском она тем более делиться не собиралась. Хуа Баомэй была страшной собственницей, хоть и не подавала виду, и сломала бы не одну метёлку о соперницу, если бы пришлось отвоёвывать Сяоху.

К счастью, Недопёсок был однолюбом: ни одна садовая фея не пострадала и ни одна метелка не была сломана.

[779] «Место силы»

Новая клумба, как уже известно, располагалась над энергетическим узлом – перекрёстком духовных каналов, или меридианов, по которым текла небесная Ци. Точную карту «земных вен» составить никто не удосужился, да и не смог бы, поскольку они раскинулись причудливой сетью, неразличимой обычному глазу. Тысячи тонких духовных нитей, составляющих сеть, изредка сплетались воедино – в узел, образуя тем самым так называемое «место силы». Небесная Ци в таких местах фонтанировала, порождая то, что смертные назвали бы «чудесными явлениями». Лисоцветы смогли прорасти и расплодиться тоже благодаря избытку духовной энергии, ну и конечно, с лёгкой лапы Недопёска.

Семечко души, оказавшись в земле, нарушило естественный баланс сил. Энергетический узел расплёлся, вытянул тысячи ниточек-корешков вверх, оплетая семечко души и делая его частью общей сети. Недопёсок, сам того не зная, тоже стал частью этой духовной формации и подрумянивался, как пирожок на пару, то с одного боку, то с другого, исходящими из земли духовными потоками, поскольку каждый раз укладывался на клумбе по-разному: то мордой к энергетическому узлу, то хвостом, а иногда и вовсе пузом вверх.

Всходить семечко души не спешило – «о-го-го сколько времени» ещё не прошло, – но прогоняло через себя небесную Ци пульсирующими толчками, как сердце кровь, и, напитываясь ею, разбухало. Сердцебиение расходилось, словно круги на воде от упавшей капли дождя, и резонировало с другими энергетическими узлами. Недопёсок мог его чувствовать, когда лежал, прижавшись пузом к земле, и тогда непременно потявкивал в такт сердцебиению. Он ошибочно полагал, что это бьётся невидимое сердце богини небесных зеркал.

«Место силы» меж тем незаметно, но меняло всё вокруг. Ветки садовых деревьев, растущих у поляны с лисоцветами, вытянулись с обращённой к клумбе стороны и образовали высоко в небе собственную сеть, сплетаясь друг с другом листвой. В тенёчке от этого естественного шатра спалось очень хорошо, тем более что воздух здесь был необыкновенно свеж и вкусен. «Неусыпность» Недопёска значительно пострадала при этом, но он утешился тем, что спал-то он всего лишь полдня, а другие полдня – бдел. С перерывом на завтрак, обед и ужин, разумеется, и о лисоперекусах тоже не забывал.

– Думаю, круглыми сутками не-у-сы-пать-ся, – споткнулся Недопёсок на коварном словечке, – совсем не обязательно. Во сне я ведь тоже… бдю.

– Будь здоров, – сказала Хуа Баомэй.

Недопёсок приподнял брови, размышляя, зачем цветочная фея пожелала ему здоровья. Он и так вроде бы здоров. Лапы и хвосты не отваливаются, завшиветь – «заблошиветь», как обычно говорил Недопёсок, – не успел, лишаев не нахватался, в животе ничего постороннего, кроме лисьих фанфар, не водится.

– Я и так здоров, – проворчал Сяоху. – Мне-то лучше знать, здоров я или нет.

– Да нет же, – засмеялась Хуа Баомэй, – просто ты чихнул, вот я и сказала тебе: «Будь здоров».

– Я не чихал, – возразил Недопёсок. – Я просто сказал, что бдю…

– Будь здоров, – опять сказала Хуа Баомэй и, вытащив платок, протянула его чернобурке.

– У меня нет соплей, – возмутился Недопёсок и даже носом покрутил в доказательство, – и я не чихал. Говорю же, бдю я.

– Будь здоров, – уже с тревогой сказала цветочная фея.

А если Сяоху простудился? В саду ведь сквозняки, а Недопёсок целыми днями – с перерывами на завтрак, обед и ужин и, разумеется, о лисоперекусах не забывая, – лежит на земле. Она предлагала ему подушку, но Сяоху отказался, сказав,