Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

– И как мне вывернуть себя наизнанку?

Цветочная фея всплеснула руками:

– Да что ты такое говоришь!

– Если я лис изнутри, значит, нужно вывернуться наизнанку, – с серьёзным выражением лица объяснил Сяоху, – тогда человечья личина опять окажется внутри, а лис – снаружи. И как мне это сделать?

– Никак, – сердито отозвалась цветочная фея. – Это была метафора, не стоит воспринимать её буквально.

Воцарилось молчание. Недопёсок явно осмысливал услышанное, потом сощурил глаза и переспросил:

– Квак?

– Что? – не поняла цветочная фея.

– Не стоит воспринимать её – квак? – терпеливо повторил Сяоху.

Если он слышал какое-то новое словечко, то непременно его запоминал или даже записывал. В последнее время его лисий словарный запас значительно пополнился. А вот теперь услышал ещё одно новое словечко. «Ква» в середине намекало, что без лягушек не обойтись, но Сяоху не мог оставить пост и отправиться на поиски Лягушачьего бога, потому решил расспросить цветочную фею.

– Бу-ква-ква-льно – это квак? – невольно перешёл на лягушачье наречие Недопёсок.

Хуа Баомэй сделала глубокий вдох, выдохнула и, набравшись терпения, стала объяснять Недопёску, что буквально ни-ква-к… то есть никак с лягушками не связано, буквально – это квак… как есть, без скрытого смысла. Недопёсок явно был разочарован, что всё оказалось не квак… то есть как он думал.

До чего же заразным о-ква-залось это лягушачье наречие, ни-ква-к не вернёшься к обычной речи, так и тянет квакнуть!

[784] Как провести время с пользой

Хорошенько пораскинув мозгами, Недопёсок решил, что никакие препоны не помешают ему выполнить поручение шисюна. С хвостом или без, он будет охранять семечко души, пока оно не даст всходы. Садовые феи, когда Сяоху им об этом объявил, дружно зааплодировали. Недопёсок с самым серьёзным видом раскланялся и сел возле клумбы в позе божественного пёсьего стража, статуи которого нередко можно увидеть в храмах или у ворот поместий. Конечно, будь Недопёсок в лисьем обличье, это выглядело бы гораздо эффектнее, но серьёзную морду всегда можно состроить, даже если у тебя теперь и не морда вовсе, а лицо, поэтому Сяоху надул щёки и насупил брови, чтобы отпугнуть возможных посягателей на вверенное ему сокровище.

– Сяоху, – сказала Хуа Баомэй, отослав остальных садовых фей, – что ты делаешь?

Недопёсок ответил со вздохом:

– Раз у меня теперь нет шерсти, чтобы её распушить, приходится как-то выкручиваться, иначе никто не поймёт, насколько я важный сановник.

– Все и так знают, какое место ты занимаешь при дворе, – возразила цветочная фея. – И ещё я думаю, что сиднем сидеть возле клумбы совсем не обязательно.

– Я не только сиднем сижу, – с осознанием собственной значимости возразил Сяоху, – но и лёжнем лежу.

– Почему бы тебе не медитировать при этом? – предложила Хуа Баомэй. – Ты скорее научишься менять личины, если приведёшь сознание в равновесие с новой физической формой. Очистив разум, ты постигнешь…

Дальше Сяоху не вслушивался: заумь всегда наводила на него дремоту, а медитировать он не слишком любил. В самом деле, как можно почистить разум? Он же не запыленная лисья шубка, он где-то глубоко в голове, даже палец в ухо сунь – и то не достанешь. Старшие лисы, конечно, не раз объясняли ему суть медитации, но у Недопёска никогда не получалось долго сидеть с пустой головой. Он то и дело отвлекался на какие-то мысли, а теперь особенно: выполняя поручение, Сяоху должен безвылазно находиться на Небесах, и даже шисюна не проверить.

Цветочная фея, заметив, что Недопёсок не слушает, а витает где-то в лисьих облаках, покашляла, чтобы привлечь его внимание.

– Или ты можешь научиться писать, – сказала цветочная фея, поняв, что начинать следует с чего-то попроще, а уж потом переходить к философским материям.

– Я умею писать, – обиделся Недопёсок, – я не неуч какой-нибудь! Я лисью грамоту знаю.

– Но до этого ты писал лапами, а теперь у тебя есть пальцы, – возразила Хуа Баомэй.

– У меня и до этого пальцы были, – пробурчал Сяоху, разглядывая свои руки. Ноготь на безымянном пальце показался ему некрасивым, и он тут же сунул его в рот, чтобы отгрызть.

Хуа Баомэй ужаснулась и шлёпнула небесного садовника по руке:

– Нельзя грызть ногти!

– Почему? – искренне удивился Недопёсок. Лисы всегда грызли когти, чтобы придать им идеальную форму. Если не следить за когтями, они потрескаются и обломаются, а для лисы это настоящий позор – ходить с запущенными когтями. Так он цветочной фее и высказал.

Хуа Баомэй поняла, что если не отвлечь Сяоху от ногтей, то он отгрызёт их под корень. Она прокашлялась и вкрадчиво спросила:

– Разве ты не хочешь порадовать Хуанди?

Как она и рассчитывала, Недопёсок при упоминании Ху Фэйциня тут же забыл о недогрызенном ногте и живо спросил:

– Порадовать шисюна?

– Если научишься красиво писать, это его порадует, – продолжала прельщать Недопёска Ха Баомэй. – А ты сможешь писать и посылать ему записочки или даже стихи собственного сочинения.

– Стихи я писать не умею, – после задумчивого молчания сказал Сяоху.

– Вот видишь? Тебе есть чем заняться, – обрадовалась Хуа Баомэй. – Сначала освоишь каллиграфию. Потом выучишься писать стихи и, быть может, даже станешь небесным поэтом. Тебе ведь нравится собирать новые ранги?

Глаза Недопёска вспыхнули. Он вдруг припомнил, как Ху Фэйцинь ругал стихи Ху Вэя, и губы его растянулись в самую настоящую лисью лыбу, несмотря на человеческое лицо. Если он выучится писать стихи, то шисюна это наверняка порадует, и тогда перед Лисом-с-горы можно выпендриваться. И даже хорошо, что у него хвосты пропали: Ху Вэй не сможет оттаскать его за хвост за такие дерзости. Хм, да это несказанная удача, что он очеловечился!

– Стихи – это когда складно? – уточнил Сяоху.

Хуа Баомэй кивнула и в двух словах рассказала ему, что стихи всегда строятся на принципе чётных пар. Недопёсок подумал, что и здесь придётся пальцы загибать, чтобы не сбиться… Опять поглядел на свои руки, вспомнил, что не догрыз ноготь, и…

– Сяоху! – сердито воскликнула Хуа Баомэй. – Что я тебе говорила? Нельзя грызть ногти.

– Правда? – искренне изумился Сяоху, который уже успел благополучно об этом позабыть.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы Хуанди грыз ногти? – строго спросила Хуа Баомэй, решив поставить в пример авторитет Небесного императора.

– А как же! – оживился Недопёсок. – Мне до него ещё далеко, но я буду стараться!

– Что? – потрясённо спросила Хуа Баомэй.

– Что? – невинно отозвался Сяоху.

Разумеется, как и все лисы, Ху Фэйцинь тоже следил за когтями и нескоро, но выучился придавать им идеальную лисью форму – по версии Ху Вэя.

– Когда ты в человеческом обличье, ногти грызть