Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

делала чернобурка. А в-третьих, кто бы, кроме Недопёска, стал бегать вокруг горы непонятно чего и неизвестно откуда взявшегося, но весьма возмутительно выглядевшего, точно цепной лис? Поэтому цветочная фея уверенно окликнула его:

– Сяоху?

Недопёсок бросился к ней, отчаянно жестикулируя, и, сбиваясь на лисье наречие, нажаловался на злосчастье. Хуа Баомэй выслушала его, непонимающе покачивая головой. Она нисколько не сомневалась, что однажды чернобурка превратится в человека, вот это и случилось, когда культивация выросла вслед за хвостами. Чему тут удивляться, когда перед глазами всегда наглядный пример – Небесный император, который легко превращается в лиса и обратно по собственному желанию? Вот и Сяоху выучился, давно пора.

– Я не сам! – взвыл Недопёсок. – Я не знаю, как как! Я не могу обратно!

Конечно же, он мог, просто не понимал ещё, как менять личины.

Хуа Баомэй, как могла, его успокоила, но Недопёсок не унимался:

– Куда мне прятать сокровища, если шерсти на боках нет?

Цветочная фея поглядела на гору хлама, выгнула бровь и сказала:

– Раз представился случай, надо бы перебрать твои пожитки и выкинуть ненужное…

Недопёсок потрясённо уставился на неё, округлив глаза, потом спохватился и широко раскинул руки, заслоняя от деятельной феи, которая уже и рукава начала закатывать, свой драгоценный скарб[3].

– Нет! – истерично взвизгнул он. – Тут всё нужное! Очень даже нужное!

– А вот это тебе зачем? – вопросила Хуа Баомэй, извлекая из груды хлама то, что однажды было яблочным огрызком, а теперь превратилось в настоящую мумию.

– А вдруг пригодится? – отстаивал свою собственность Сяоху.

Но Хуа Баомэй кликнула садовых фей, и они все вместе накинулись на пожитки Недопёска, чтобы рассортировать. То, что они считали негодным, откладывали в сторону, причём гора хлама «на выброс» стремительно росла, росла… А потом перестала расти и начала так же стремительно уменьшаться. Садовые феи не могли взять в толк, отчего так получается: выкинутые ненужности неизменно возвращались на своё место в общую кучу, как заколдованные. После часа неравной борьбы феям пришлось сдаться: «на выброс» осталось всего-то с дюжину вещиц, всё остальное перекочевало обратно в гору «сокровищ».

Разумеется, ничего сверхъестественного в круговороте хлама не было. Просто очень деятельный владелец неустанно сновал от кучи к куче, стоило феям отвернуться, и перетаскивал пожитки обратно. Как будто он мог расстаться с такой драгоценностью, как гусиное перо, или клочок шерсти шисюна, или недогрызенная кость, или хвост ящерицы, или…

Но проблема никуда не делась: прятать сокровища было некуда, шерсть-то пропала! Недопёсок плюхнулся возле горы «сокровищ» и завыл, как матёрая плакальщица на юбилейных похоронах. Садовые феи пытались его вразумить, но Сяоху был неутешен.

– Только отвернись – разворуют, – проскулил он, размазывая слёзы по лицу. – Разорят! По миру пустят!

Хуа Баомэй и садовые феи переглянулись, отошли в сторонку и принялись совещаться. То, что избавить Недопёска хотя бы от части накопленного старья не получится, они уже поняли и смирились. Но и оставлять весь этот хлам здесь тоже нельзя: всё-таки небесные сады принадлежат Хуанди, а садовым феям полагается за ними присматривать, и лисосвалка точно не вписывается в общий интерьер, пусть и принадлежит главному небесному садовнику. Конечно же, однажды Сяоху сообразит, как превратиться обратно в лиса, и попрячет всё своё добро обратно в шерсть, но кто знает, когда это произойдёт? Душок от хламья шёл специфический.

Посовещавшись, феи принялись за работу и сшили для Недопёска отменный цянькунь, куда можно было прятать не только хлам, но и вообще что угодно, потому что внутри был целый пространственный карман.

Недопёсок живо заинтересовался новой игрушкой и принялся заглядывать в цянькунь, но, не удержав равновесие с непривычки, свалился внутрь, только ноги сбрякали! Садовые феи тут же вызволили небесного садовника из ловушки, но Недопёсок нечаянной инспекцией остался доволен: куча места, всё влезет! И он, засучив рукава, взялся за дело, то бишь быстренько перекидал весь свой скарб в цянькунь, а потом залез сам, чтобы разложить в одному ему известном порядке, и садовым феям снова пришлось его оттуда вызволять.

[783] Бу-ква-ква-льно!

Цянькунь несколько отвлёк небесного садовника от случившегося с ним несчастья: развязывать его и заглядывать внутрь было жутко интересно, и теперь Недопёсок размышлял, можно ли в цянькуне прятаться, скажем, от богов войны, если те снова вздумают за ним гнаться, или вообще переселиться в него жить. Только прежде нужно решить главную проблему: выбираться из него неудобно, сам не допрыгнешь, требуется помощь кого-то снаружи, а если оных не окажется, то можно застрять внутри. У цянькуня есть завязка, которой мешок затягивается, но она слишком короткая. А вот если удлинить её на десять-двенадцать лисьих локтей, то можно будет по ней спускаться в мешок и выкарабкиваться обратно.

Верёвка у Недопёска была. В цянькуне. И он опять плюхнулся в мешок, чтобы её разыскать. Садовые феи в который раз вызволили его, но Недопёсок вернулся не с пустыми руками, а с добычей. Следующую четверть часа он провёл, прилаживая верёвку к завязке цянькуня и так сосредоточенно при этом сопя, что Хуа Баомэй подставила ему платок – высморкаться. Сяоху отмахнулся, а потом вдруг подскочил, точно его пчела ужалила, и даже айкнул при этом.

– Что такое, Сяоху? – всполошилась цветочная фея.

– А если я теперь не смогу влезть в духовную сферу? – ужаснулся Сяоху и тут же полез проверять, сможет или нет.

Смог: человек или лис, он уменьшался в размерах и сферой управлять тоже мог. Недопёсок вздохнул с облегчением. Если бы он не смог пользоваться подарком шисюна, он бы очень расстроился: летать Недопёску нравилось, да и шисюна с её помощью разыскать легче, чем вынюхивая.

Разобравшись с этим, Недопёсок вернулся к проблемам насущным, то бишь к человечьей личине, которая линять на лисью категорически отказывалась. Он попытался припомнить, как с этой проблемой справлялся шисюн, когда культивировал в девятихвостого лиса на горе Хулишань. У каждого лиса-оборотня была собственная персиковая ветка Обращения, но Недопёсок тогда не успел её призвать, поскольку культивация у него была слабая. Шисюн, если Сяоху правильно помнил, выучился превращаться в человека довольно быстро и внезапно: лёг спать лисом, а проснулся уже человеком – так же было и с самим Недопёском. Но как шисюн превращался обратно в лиса?

– Сяоху? – с тревогой окликнула его Хуа Баомэй, потому что лицо у небесного садовника стало стремительно мрачнеть.

– Могу ли я быть неусыпным лисьим стражем, если я не лис? – философски спросил Недопёсок и поглядел на свои ладони.

– Не лис ты только снаружи, – попыталась утешить его Хуа Баомэй, – но внутри-то ты лис.