Просто космос - Дина Зарубина

— Обед подан, молодая госпожа, — девушка поспешно отошла к толстой колонне.

— А тут кухонный лифт! — Робин постучал по колонне. — Я правильно понимаю, еду можно поднять на любой этаж, не гоняя прислугу?

— Да, нэр, — девушка робко кивнула. — Готовят в ресторане на двадцать втором этаже.

— Иди уже, дальше справимся сами, — не показывать же горничной, что я не умею пользоваться этими крючками, ковырялками, хваталками и щипцами!

— Нефкуфно, — Симус выплюнул кусочек тарталетки.

— Зато очень дорого! Если не ошибаюсь, это икра морского ежа, — Кид подхватил вилкой комок чего-то желтого и зернистого. — Бездна, ну и гадость!

— Я поговорю с поваром. У вас вообще-то лечебная диета, нельзя тащить в рот что попало.

После прозрачного супчика и подсушенного кусочка хлеба с паштетом я искренне порадовалась, что у меня в расписании имеется второй обед. Может, родители понимают в еде больше, чем Ниневия? Признать съедобными сырые ракушки и шевелящиеся толстые коричневые личинки мы дружно отказались. Печеные жуки тоже аппетита не вызвали. Парни смотрели на стол голодными глазами, а я злорадно вещала о вреде обжорства. Через час закажу им паровые рыбные котлетки и овощное пюре из ыквы. И мороженое. Жиры и углеводы не повредят.

— Госпожа, можно забрать посуду?

— Откуда ты появилась? — я чуть со стула не упала. Только что никого не было!

— Тут служебный лифт в углу, — девушка испуганно заморгала. Неужели у Ниневии была милая привычка кидаться в слуг посудой и столовыми приборами? Почему она боится?

— Милая, покажи, как делать заказ на кухню, и убирать тарелки, — подскочил Робин и обвил рукой талию испуганно пискнувшей горничной. — Мы будем справляться сами!

Уф! Робин меня выручил. Сестренка-то это все знала! А парни научат меня.

[1] Распадник — крайне неприхотливый и быстрорастущий сорняк.

Глава 12

Фиолетовое платье из шамши, облегающее меня, как перчатка, выбрал Кид. Сказал, строго и со вкусом. Если кому-то нравятся ручки от тазика, торчащие по бокам, то я была неотразима! Конечно, мамуля икнула от восторга. Отчего же еще?

— Добрый день! — заорала я, не спустившись окончательно в обеденный зал персон эдак на триста. — Все приперлись пожрать за счет семьи Одаль?

Кто-то ахнул. Кто-то встал, бросив салфетку.

— Кстати, еда от-вра-ти-тель-на-я! Дорого — не значит вкусно! Правда? — ухватив бокал с подноса официанта, я заглянула в лицо полной даме с высокой прической. Жемчуг в ушах и шее гремел, как град по жестяной крыше. — Вы что любите кушать?

— Самбуны, — пролепетала дама.

— Вот! Рубленое мясо вилорогой антилопы, с зеленью, завернутое в листья арпунии, в кляре! А это что? Есть тут самбуны?

— Простите, миледи, самбуны — это низкая кухня, — высокий мужчина в шитой золотом ливрее надеялся меня смутить.

— Низкая, значит — вкусная? Обильная? Сытная? Господа, а не зажрались ли вы, делая вид, что вам нравятся вот эти кислые лепестки из мальков, пресный паштет из жуков, костлявые птички и сухие чешуйки с хвоста крысюков? Или вы воображаете, что жрете кредиты?

— Нанни, ты пьяна! — Подскочила мамаша.

— Мама, да ни в одном глазу! — не объяснять же, что меня несет от волнения? — Господа, кто из вас ел милийскую лапшу? Лапшу с черными древесными грибами, яйцом, жемчужным горошком и прениксами? С кисло-сладким соусом?

— Я ел! — Осанистый мужчина в середине стола встал одернул мундир и подкрутил усы. — Никакое фрикасе из улиток и рядом не стояло!

— Вот! В подвале торгового центра можно наесться от пуза за два кредита. А тут — остаться голодной за двести! Это бесчестно, господа! Это… возмутительно! Это негуманно, в конце концов!

Вокруг меня зажужжали репортерские дроны. Писаки спешно строчили сенсацию века. Ниневия Одаль обличает роскошь и звездный стиль жизни! Спешите видеть!

* * *

— Что за бред? — начальник полицейского участка отбросил газеты в угол. — Дура и шлюха ратует за умеренность, созидание, справедливость и равные возможности?

— Лозунги хорошие, — подал плечами подчиненный. — Людям очень нравятся.

— Какой секретарь, такие и лозунги, — начальник сделал нетерпеливый жест кистью. — Не сама же она это придумала! Выяснили, что за клоуны приехали вместе с ней?

— Конечно. — На стол легла папка. — Мертвецы, нэр. Погибшие два месяца назад. Живых там, согласно отчетам, не осталось. Астероид законсервирован ввиду полной выработки.

Начальник смерил шутника тяжелым взглядом и брезгливо достал лист пластика.

— Образование, здравоохранение? Социальная справедливость? Она знает такие слова?

Подчиненный хмыкнул.

— Она подала иск в городской суд Селестри. Иск принят к производству.

— Пф-ф, кто-то наступил ее химере на лапку? Дело на сто кредитов?

— Нет. Убийство восьми сотен рабочих и оставление в опасности полутора сотен каторжников, на разрушенном добывающем астероиде без помощи. Целая полоса во вчерашней газете.

— М-мать! Дай сюда! — начальник схватил папку.

* * *

— Нанни! Нанни! — кто-то тихонько звал меня, мешая досмотреть крайне увлекательный сон.

— М-м-м? — просыпаться быстро и вскакивать еще быстрее было приютской привычкой. Не успеешь — не умоешься, и твою булку сожрут те, кто был шустрее. Я села и моргнула. Пижама, очень закрытая и приличная, позволяла не стесняться ни папы, ни мамы, ни журналистов, если просочатся. Любовнику бы, наверное, не понравилось, но что я понимала в любовниках? Ровным счетом ничего.

— Нанни! — на кресле рядом обнаружилась мамуля. С черными патчами под глазами, с полотенцем на голове. — Нам надо срочно поговорить!

Видеть мамулю, всегда подтянутую, накрашенную, с идеальным персиковым цветом лица, в таком виде мне еще не приходилось.

— Через полчаса в кабинете отца на тридцать пятом этаже!

Ы-ы-ы-хы-хы-хы! Я рухнула головой в подушку. Целых полчаса можно было спать! Доехать на лифте реально за пять минут. Нельзя было сообщение послать в семейный чат? Вчера мы с Робином его читали вслух и ржали, как кони. Обед я сорвала, а бал проигнорировала, некогда было, Кид пресс-конференцию организовал, отвечала на вопросы журналистов и многочисленных родственников. Между обычным балом и необычной пресс-конференцией гости выбрали вторую, в зал их, как сардин в банку набилось.

Через полчаса, чистенькая, умытая, в домашнем мягком трикотажном костюме из брюк и водолазки (горничные головы сломали, пока нашли, но у Нанни и такое было), тихо вошла в кабинет отца. Наверное, в детстве Нанни здесь ругали за шалости. Меня не ругали, поэтому я оценила и красоту полированной бело-голубой столешницы из морского камня, и удобное кресло с высокой спинкой, и ряды раритетных бумажных книг на полках, поблескивающих золочеными переплетами.

— Вы намерены так рано нас покинуть? — Спросил папа у кого-то перед столом. Мама, уже при полном параде, стояла у