Мастер драгоценных артефактов 4 - Александр Майерс

— Сюда! — крикнул я в сторону прохода. — Все, кто есть, идите сюда! И верёвки захватите!

Через пару минут в пещеру начали заходить люди. Гвардейцы, шахтёры, пара каменщиков. Они озирались, кто-то шептал молитвы подземным богам. Я велел расставить вдоль моста посохи-фонари — чтобы хоть что-то видеть, и обвязаться верёвками на всякий случай. Если кто-то оступится — есть шанс вытащить.

Начали перетаскивать клетки.

Работа была тяжёлая и опасная. Клетки, даже пустые, весили прилично. Их тащили по двое, по трое, цепляли верёвками, волокли по каменным плитам моста. Тот дрожал под ногами, и я видел, как люди бледнеют, глядя в чёрную пустоту внизу.

И тут снизу раздался вой.

Низкий, утробный, он прокатился по пещере, отразился от стен и ушёл вверх, в темноту. Люди замерли. Один из шахтёров пошатнулся и чуть не полетел вниз — его успели схватить за верёвку.

— Там… там что-то есть… — прошептал кто-то.

— Да неужели, — буркнул я.

Вой доносился откуда-то из глубины, и он не был похож на звук, который издаёт обычный зверь. Собственно, откуда в этой бездне взяться обычному зверю? Явно какой-то магический мутант или вообще тварь из иного мира. Или огромный инсектоид.

Как ни крути — а встречаться с ним я не очень хочу.

— Не бойтесь! — воскликнул я. — Сейчас граф со всем разберётся.

Сунул руку в карман и достал горсть пространственных кристалликов. Подошёл к краю моста, посмотрел вниз и швырнул кристаллики в бездну.

Дал магический импульс.

Двадцать огромных каменных блоков появились в воздухе и полетели вниз. Я смотрел, как они исчезают в темноте один за другим. Летели они долго. Я даже начал считать про себя, но сбился.

А потом снизу донеслись звуки.

Бум. Бум. БУМ! ШМЯК!!!

Тяжёлые удары, один за другим, отдавались в стенах пещеры и звучали как пушечные выстрелы. Эхо множило их, и казалось, что где-то внизу идёт сражение.

Вой оборвался, превратился в жалобный визг, потом в хрип — и стих.

Я отряхнул руки и повернулся к ошарашенным людям.

— Всё. Работаем дальше.

Они смотрели на меня огромными глазами, кто-то даже рот открыл. Но спорить никто не стал. Наоборот — зашевелились быстрее.

Мы перетаскали все клетки наружу, погрузили их на телеги и повозки, которые подогнали к входу в шахту. Работа заняла остаток дня, и к вечеру я, уставший, но довольный, поехал обратно в имение.

Там я первым делом нашёл Арсения.

Кузнец стоял у горна, что-то объяснял ученикам, когда я подошёл и хлопнул его по плечу.

— Смотри, что привёз.

Он обернулся, глянул на телеги, заваленные стальными клетками — и замер. Потом подошёл ближе, потрогал прутья, постучал по ним молотком, который держал в руке.

— Это… это всё сталь? — прошептал он.

— Сталь, — кивнул я.

— Столько стали… — Арсений обвёл взглядом телеги, и в его глазах я увидел слёзы. — Я столько в жизни не видел, ваша милость! Да мы же… да я же…

Он замолчал, не в силах подобрать слова.

— Вот видишь, — усмехнулся я. — А ты переживал, что металла не хватит. Как там обшивка для ворот?

Арсений вытер глаза рукавом и выпрямился.

— Делаем, ваша милость! Всё будет готово в срок! Я вам такие ворота сделаю — никакая магия не пробьёт!

— Вот и отлично, — я похлопал его по плечу ещё раз. — Работай.

Оставив кузнеца наедине с его сокровищем, я пошёл в дом. Ноги гудели, спина ныла, но настроение было отличное.

Мы не только зачистили пещеру, но и добыли гору металла. И, кажется, убили что-то большое и злое в бездне. Или покалечили. В любом случае, одной угрозой меньше.

В спальне я стянул сапоги, рухнул на кровать и закрыл глаза.

Хороший был день.

Я улыбнулся и провалился в сон.

После возни с клетками тело требовало отдыха, и я ему этот отдых с удовольствием предоставил.

Проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Господин! Господин, тревога!

Я открыл глаза. В комнате было темно. Надо мной стоял запыхавшийся солдат с перекошенным лицом.

— Что опять? — хрипло спросил я, садясь.

— Инсектоиды напали на деревню, господин! Их много!

Сон слетел мгновенно. Я вскочил, натянул сапоги, схватил чехол с посохами и выбежал во двор. Там уже строилась гвардия — люди выскакивали из казарм, на ходу застёгивая доспехи и хватая оружие. Ильдар орал команды, конюхи подводили осёдланных лошадей.

Чуть в стороне, отдельной группой, стояли жукоборцы. Двадцать человек в полной выкладке, с кольцами на пальцах и решимостью на лицах. Прохор прохаживался перед строем, что-то втолковывая бойцам. Увидев меня, кивнул.

— Мы готовы к бою, господин.

— Тогда вперёд, — рявкнул я, запрыгивая на Громилу.

Мы рванули к деревне. Ночь была тёмная, безлунная, но со стороны поселения поднималось зарево — что-то горело.

Когда мы влетели в деревню, картина открылась та ещё.

Жуки были повсюду. Секачи носились между домами, рубя своими лапами заборы и телеги. Огненные плевунцы метали сгустки пламени, поджигая всё, до чего дотягивались. В воздухе метались крикуны, чей вой резал уши.

А посреди всего этого хаоса возвышался жук-носорог. Здоровенная тварь ростом с быка-осеменителя и массивным хитиновым рогом на голове. Он неторопливо двигался вдоль домов, и каждый его шаг сотрясал землю.

— Рассредоточиться! — заорал я. — Жукоборцы — на секачей! Стрелки — сбивайте крикунов! Маги — со мной, на носорога! Не жалеть боеприпасов, уничтожить всех!

Бойцы издали боевой клич, и закипело сражение.

Гвардейцы открыли огонь из ружей и новых многозарядных арбалетов. Болты и пули застучали по хитину. Один из плевунцов попытался плюнуть огнём в группу бойцов, но защитные амулеты отразили пламя.

Следопыты Германа дали залп в воздух. Несколько крикунов, пронзённые насквозь, рухнули на землю. Тех, кто ещё оставался жив, растоптали лошадьми. Остальные крикуны заметались, их вой стал ещё пронзительнее. У меня аж зубы заныли.

Жукоборцы под командованием Прохора вступили в схватку с секачами. Я видел, как Белогор метнул копьё, и оно вошло точно в глаз твари. Секач заверещал, закрутился на месте и рухнул, подмяв под себя чей-то забор.

Другие жукоборцы подпустили тварей поближе. Активировали кольца — вокруг них выросли золотистый шары, и жуков порвало на части.

Главной проблемой оставался носорог.

Он двигался к центру деревни, и ни стрелы, ни болты, ни даже пули не могли пробить его