Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин

Будущие покорители космоса разом посмотрели в мою сторону. Дело в том, что главная спортивная газета страны «Советский спорт», которую наравне с другой прессой привозили в Звёздный городок очень подробно и качественно освещала только два вида спорта: футбол и хоккей с шайбой. А о том, что происходит в баскетболе, гандболе, волейболе и в других видах спорта писалось мелкими буквами в рубрике «Для любителей статистики». Про другие виды спорта обычно вспоминали только на чемпионатах мира, Европы и Олимпийских играх.

Даже мне с большим трудом удалось узнать формулу этого 27-го чемпионата СССР. На данную информацию я наткнулся совершенно случайно, когда на ночном дежурстве листал подшивку журналов «Спортивные игры». Оказывается, что в класс «А», так называлась высшая лига нашего баскетбольного первенства, было заявлено 16 команд. Их поделили на две подгруппы, где к 4-м фаворитам добавились 4-е команды более низкого уровня. То есть на первом этапе лидерам требовалось одержать всего четыре победы над аутсайдерами, чтобы попасть в восьмёрку сильнейших команд и стартовать уже летом в финальном серьезном 2-круговом турнире. Именно летом должна была начаться борьба за призовые места.

— Спрашиваете — за что сегодня играют? — усмехнулся я. — «Динамо» Москва и их одноклубники из Тбилиси уже практически обеспечили себе место в 8-ке лучших команд чемпионата. И сегодня они бьются за спортивную честь.

— То есть ни за что? — хмыкнул Титов.

— Герман, спортивная честь — это не пустой звук, — буркнул Гагарин.

— Вообще-то есть ещё кое-что, за что стоит побороться, — сказал я. — Вон там, около судейского столика, сидит главный тренер сорной СССР Степан Суренович Спандарян. А 29-го апреля стартует очередной чемпионат Европы. Но это ещё не всё. 22-го апреля сюда в Москву прилетит любительская сборная США, чтоб провести пару товарищеских матчей.

— Значит отдельным игрокам есть за что стараться? — задал риторический вопрос Леонов. — Сегодня каждый из них может стать игроком сборной СССР?

— Вот именно, — кивнул я.

И в этот самый момент Гурам Минашвили прорвался к кольцу и каким-то чудом из-под центрового москвичей Александра Петрова забросил ещё 2 очка. И счёт на табло стал совсем неприличным — 34:46 в пользу команды из Тбилиси. Судья матча дал свисток на перерыв и московские баскетболисты, понурив головы, поплелись в подтрибунное помещение.

— Пошли пиво пить, — махнул рукой Герман Титов. — Это не игра.

— Мужики, я тут вот что подумал, — замялся я, когда мы встали со своих зрительских мест и пошагали в сторону буфета. — Вы пейте пиво без меня. Я к динамовцам загляну, скажу пару ласковых. Так в баскетбол солидные мастера не играют.

— Давай лучше с нами, кто тебя туда пустит? — приобнял меня Алексей Леонов.

— Во-первых, я — олимпийский чемпион, — процедил я сквозь зубы. — А, во-вторых, я как-никак сотрудник КГБ, хоть и мирного аналитического отдела.

— Ладно, встречаемся здесь же, — согласился Юрий Гагарин. — Если случайно разойдёмся, то автобус до Чкаловского гарнизона приедет в Лужники через два часа.

— Понял, — кивнул я и пошагала в противоположную сторону.

Со смешенными чувствами я шёл в подтрибунную раздевалку. Если бы не мои ноги, которые вдруг отнялись в ноябре прошлого года, то сейчас я возможно тоже был бы на паркете. В какой-то мере я подвёл главного тренера московской команды Василия Ефимовича Колпакова. А с другой стороны, ни Колпаков и никто другой из администрации «Динамо» меня так в больнице и не навестил. Отнялись ноги и отнялись, не беда, бабы ещё нарожают. Только форвард команды Юрий Корнеев чуть ли не каждый день приезжал в больницу. Он же меня и вывез к знахарке Варваре Петровне в Серпухов. На руках внёс в её избу. Это уже потом у Юрия Ивановича начались спортивные сборы и в Серпухов он нагрянул только однажды, перед самым Новым годом. И он был крайне поражён, увидев, что я нормально хожу, опираясь всего лишь на одну трость.

Перед дверью раздевалки я снова засомневался — войти не войти, сказать пару ласковых или не надо? Но услышав, что за дверью царит полная тишина, что баскетболистам пофиг на судьбу этого матча, я решил всё же войти и поговорить по душам.

— Здравствуйте, товарищи баскетболисты! — рявкнул я, предварительно стукнув в дверное полотно пару раз.

— Крутов, твою дивизию! — обрадовался Юрий Корнеев. — Живой, чертяга! Даже не верится. Ты же перед Новым годом ходил, опираясь на тросточку?

— Если не верится, Иваныч? То могу сплясать, — улыбнулся я.

— А нам сказали, что тебе ногу оттяпали, — пробасил центровой команды Саша Петров.

Петров тоже выступал на летней Олимпиаде в Риме и боле-менее знал меня хорошо, и отлично представлял мои игроцкие возможности. Остальных ребят московского «Динамо» я видел чуть ли не впервые в жизни. В этот момент в раздевалку вошёл главный тренер Василий Колпаков, высокий, примерно метр восемьдесят, 41-летний чуть полноватый мужчина.

— Крутов? — удивился он. — Ты же вроде должен быть без ног?

— Новые отрасли, Василий Ефимыч, — огрызнулся я. — Не поверите, помогло новейшее японское средство от запора. Называется — «Жуй-суй».

— А ещё отчего оно помогает? — съязвил кто-то из баскетболистов.

— Говорят, что от идиотизма, — хмыкнул я. — Теперь давайте перейдём к сути моего визита. Так играть, мужики, нельзя. Это форменный позор. В защите под кольцом — гуляй, не хочу. Вы же видите, что соперник избегает рискованных бросков со средней дистанции, так зачем вы бегаете за каждым тбилисцем? Поставьте зону и никого не пускайте под щит. Далее в атаке. У вас вся надежда на Иваныча. Отдали мяч Юре Корнееву и ждёте, что он в одиночку продавит оборону гостей. Почему не задействуете Петрова? У Александра 208, у тбилисцев самый высокий на площадке Леван Мосешвили 198. А это значит, что Петров будет на себе собирать фолы и бить штрафные. Баскетбол — это игра не только высоких, но и умных людей.

— А ты чего, Крутов, так разошёлся? — прошипел на меня главный тренер. — Тебя кто-то уполномочил?

— Московские болельщики меня уполномочили, — пробубнил я.

— Если они тебя уполномочили, — хитро усмехнулся Колпаков, — так выйди на паркет и покажи — как надо играть?

— Так я