Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин

полностью отменяются пока не поступало. Хотя Савков и обещал, что сегодня будет принято окончательное решение по поводу нашего необычного подразделения. Но день катился к закату, а высокое начальство, сидящее в Москве в здании на Лубянке, никаких распоряжений не присылало.

А после ужина в мою с Савковым комнату заглянул Юрий Гагарин. Кота Парацельса к тому времени уже давно переселили в основной корпус, в хороший благоустроенный номер к хозяйке Варваре Петровне. Тем самым как бы намекая, что котам везде у нас дорога и котам везде у нас почёт. Мы же со старшим лейтенантом всё ещё ютились во временном бараке. Справедливости ради Савков четвёртый день подряд в Звёздном городке даже не ночевал. Он появлялся здесь на пару часов, справлялся о наших делах и уматывал обратно в Москву. И я, грешным делом, подумывал, а не устроить ли мне короткое рандеву с поварихой из нашей столовки? Она каждый раз, когда видела меня на раздаче, загадочно улыбалась, игриво подмигивала и спрашивал: «А что сегодня моему Богданчику положить — котлетку или бифштекс?». На что я неизменно отвечал, что люблю бифштекс да посочнее. Но дни тянулись, а я на более смелые действия не решался.

— Пошли постучим? — предложил Гагарин, видя, что я лежу на кровати с книжкой в руках и со смертельной скукой на лице. — Только сегодня — чур фора в 6 мячей.

Мы с Юрием Алексеевичем обычно играли до 10-и результативных атак. И как правило я побеждал со счётом, то 10:2, то 10:3, один раз было 10:4. А с форой мы ещё играть не пробовали, тем более с форой в 6 результативных попаданий.

— Может завтра? — буркнул я, так как на вчерашнем баскетбольном матче мне пару раз заехали по рёбрам и сегодня правый бок немного побаливал.

— Меня завтра на 10 дней садят в сурдобарокамеру, — печально усмехнулся будущий покоритель космоса. — И что-то я, честно говоря, волнуюсь.

— А ты песни пой, устрой сотрудникам Звёздного городка концерт по заявкам, — усмехнулся я. — Ландо, пошли постучим. Это в корне меняет дело, — кивнул я и, встав с кровати, немного потёр ушибленное место. — Значит хочешь фору в 6 мячей? А давай 7, чтоб наверняка? — улыбнулся я, протянув Гагарину руку.

— Только из уважения к твоему выдающемуся баскетбольному прошлому, — захохотал он, пожав мою ладонь.

Однако в спортзале я никаких поблажек для Юрия Алексеевича не сделал. Его фора в 7 результативных атак растаяла за две минуты. Я просто умотал будущего покорителя космоса дальними попаданиями и резкими рывками. Только при счёте 8:7, когда Гагарин недовольно засопел, пытаясь меня безуспешно обыграть, я решил, что те 10 дней которые предстоят космонавту, по сути, в одиночной камере, стоя, чтобы немного сбавить обороты. И Юрий Алексеевич легко забил три следующих мяча, впервые выиграв матч — 10:8.

— Поддался? — догадался он.

— Устал после вчерашней игры, — соврал я и уселся на лавку.

— Знаешь, Богдан, а я ведь тоже как-то в больницу угодил. Думал всё больше летать не смогу. Но как видишь, выкарабкался и даже пробился в первый отряд космонавтов.

О том что я месяц провалялся, не чувствуя своих ног, Юрию рассказал знахарка Варвара. Сболтнула для красного словца. Она, кстати, в последние дни лечила шишки и болячки буквально всем жителям городка. А ещё к Варваре потянулись жёны космонавтов — кому погадать, кому по женским делам пошептаться. Вот и Гагарин, получив сильный ушиб после прыжка с парашютом, у неё натирался какой-то отвратительной травяной мазью.

— И как ты загремел в больничную палату? — спросил я, так как плохо знал биографии членов перового отряда.

— В лётном училище я официально являлся помощником командира взвода. А по факту в взводе всем верховодила троица самых отъявленных мерзавцев. Есть такой тип людей — учиться не хотят, работать тоже не горят желанием. Им бы по праву самого наглого и сильного загнать всех под себя и наслаждаться властью. Я им раз сказал, что распорядок для всех одинаковый и что самоволок и издевательств над молодыми пацанами не потерплю. Затем сделал второе замечание. А они меня ночью вытащили в туалет, ни и чуть не поставили крест на будущей лётной карьере.

Сказав это, Гагарин впервые перестал улыбаться.

— Принципиальный? — тяжело вздохнул я. — Когда твоя карьера, Юрий Алексеевич, пойдёт вверх, пожалуйста будь аккуратен с принципиальностью. Ну что, ещё партию?

Я встал с лавки и немного размял мышцы рук. Но в этот момент в зал вбежал старший лейтенант Савков с такими выпученными глазами, словно началась третья мировая война.

— Крутов, отставить баскетбол! — выкрикнул он. — Собирай вещи и через 15 минут мы все срочно выезжаем в Москву.

— Что-то произошло? — встревожился первый советский космонавт.

— Служба, товарищ Гагарин! — отчеканил Савков. — Не имею права разглашать.

— Неужто новое покушение на 35-го президента США? — усмехнулся я, но, увидев растерянность на лицах парней, добавил. — Шутка. Его же всего несколько дней как избрали! Ха-ха-ха.

— Ну и шуточки у тебя, Крутов, не знаешь толи плакать, толи смеяться, — проворчал Савков.

— А ты не плачь и не горюй, моя дорогая, / Если в море утону — знать, судьба такая, — пропел я и, пожав руку Юрию Гагарину, пошагал в свою общежитскую комнату.

* * *

В автобусе, что меня, знахарку Варвару, старшего лейтенанта Савкова и экстрасенса Мессинга вёз из Звёздного городка в Москву, стояла неловкая тишина. Разве только Мессинг что-то тихо бубнил себе под нос, возмущаясь тем, что ему, старому человеку, не дали нормально отдохнуть перед ночным дежурством. И рыжий кот Парацельс о чём-то своём взволновано урчал. Поэтому я решил скоротать время поездки за обоюдно интересной беседой.

— Савков, а ты ничего не хочешь нам всем рассказать? — спросил я.

— Например? — пробубнил он.

— Например, чем закончилась история с зеркалами? — я уставился на старшего лейтенанта внимательными настороженными глазами. — Ведь подобные зеркала могли повесить где-то ещё? У нас ведь есть и другие учёные мужи — Мстислав Келдыш, Лев Ландау, Пётр Капица. И как идёт поиск исполнителя преступления, и самое главное — кто заказчик?

— Вообще-то для таких случаев я сделала несколько литров святой воды, — смущённо буркнула знахарка.

— Варвара Петровна, я же вас просил? — пискнул Савков. — Персонально для тебя,