Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский

Еще ни разу в жизни я так не восторгалась, рассматривая его некрасивое лицо. И сам выбрался, еще и несколько книг сумел принести! Он ориентировался по ситуации: когда в приемной раздались голоса, метнулся обратно в кабинет и каким-то образом забрался в антресоль над книжным шкафом — страх, сказал, добавил ему ловкости и прыгучести. Там затих, дождавшись, пока ректор уйдет на собственную лекцию, и потом короткими перебежками пробрался до подсобки, где провел несколько часов уже практически в комфорте. Он открыто гордился собой — и впервые мы не возражали, а поддакивали. Даже Татья ни единого ругательства не пробурчала. Правда, Руперт закономерно заметил:

— Мы же планировали для меня больше времени! Вы ведь должны были их задержать.

Кей опередил мои оправдания:

— Моя вина. Достаточно мощного взрыва организовать не получилось — первые преподаватели вообще не обратили внимания на то, что я устраивал на краю полигона, а дальше уже было поздно. И ты прав во всем, что собираешься сказать. Я тебе должен, Руперт. Проси что хочешь — я постараюсь это добыть.

Брат многозначительно посмотрел на меня. Оставалось потупиться, но возражать я не осмелилась — в конце концов я настолько жалкая, что и долг-то без его помощи не покрою. Но вор от предложения отмахнулся:

— Что ты можешь добыть такого, чего не смогу добыть я — истинный специалист в этом вопросе? Но должок все-таки стребую. Когда мы все-таки сумеем очистить эфир, ты первым его и попробуешь. Не хотелось бы стать жертвой необкатанной технологии.

Кей уверенно кивнул, хотя на этот счет у меня уже были возражения — пробовать первой нужно именно мне! Моя кровь и каналы уже отравлены грязной маной, зачем рисковать остальным? Оказывается, Руперт еще не успел озвучить весь список требований:

— А еще эти талмуды надо вернуть на место как можно быстрее — лучше всего завтра, пока ректор не хватился. И на этот раз на рожон полезешь ты! Я, может быть, и исключительный молодец, но портки пару раз едва не намочил.

Кей вновь без возражений согласился, а я еще ниже опустила голову. Сегодняшний стресс еще придется повторить — вот бы хоть завтра прошло без тех же осечек. Кей-то как раз в случае провала никого из нас не сдаст, но на душе оттого легче не станет.

Татья наши мысли читать не умела, поэтому задала важнейший для этого дня вопрос:

— Говоришь об эфире, то есть ты нашел что-то полезное?

— Думаю, да! — Руперт горделиво выпятил грудь. — Времени было мало, все собрание не прихватишь, но я успел пробежаться по корешкам. Хотя хватал все равно почти наугад. Но потом в подсобке удалось приглядеться. Как и заказывали, брошюрка «Магия тлена» и пара учебников по истории экономики.

— Истории? — не поняла Татья. — Ты бы еще переводчик с эртонского языка притаранил — столько же пользы!

Но мы с Кеем облегченно выдохнули: Руперт добыл именно то, что мы и пытались сформулировать. В углубленном курсе истории экономики обязательно будут разделы по разработке эфирных шахт — важнейшего источника пополнения казны. И если современные технологии очистки мы вряд ли соорудим на коленке, то самые первые способы обязаны быть проще, пусть и не столь же эффективными. До новаторских разработок нам еще надо дорасти, а начать придется с основ. Но уже первые беглые осмотры показали, что достались нам не только основы, а настоящие сокровища. Самая толстая книга описывала развитие процесса очистки вплоть до наших дней очень подробно — выписывай аж целый десяток разных способов и пробуй.

К сожалению, несмотря на очень тяжелый день, ночью поспать не удастся. Раз книги придется вернуть как можно скорее, то не будет нам отдыха, пока их не проштудируем. Притом Татья лишь недавно научилась читать, а писала все еще весьма плохо. Она все равно помогала и медленно просматривала самую бесполезную на первый взгляд книгу, чтобы указать нам на важные места.

Я же сразу схватилась за «Магию тлена». В моем случае очистка эфира казалась запоздалой мерой — устранить бы для начала последствия применения грязной маны. Информации было мало, едва ли не на каждой странице и без того скудного издания большие картинки с изображением то призванных существ, то искаженных яростью лиц тленных магов. Их неизменно изображали как каких-то обезумевших животных с капающей изо рта слюной.

— Мина, ты в порядке? — шепотом позвал Кей.

Он пододвинулся ко мне ближе, чтобы я могла ответить и не отвлекать остальных от работы.

— Да, — соврала я не без труда. — Теперь понятно, почему из-за Имиля подняли такой шум. В последние десятилетия не было ни единого заражения тленной магией в Летее.

— Все-таки заражения? — уточнил он.

— Сами источники заражения не указываются, — тихо пояснила я. — Думаю, специально, чтобы какой-нибудь идиот не решил повторить. Правда, от мага к магу тлен не передается, что уже хорошо. А еще он может наследоваться, как какое-нибудь хроническое заболевание.

Брат сразу догадался:

— И лечения от этой болезни нет.

Я покачала головой, тяжело вздохнув. Попыталась подбодрить нас обоих:

— Есть надежда, что кто-то из предков Имиля был тленным магом — может, даже Аш. Просто они полуграмотные, вообще о таком могли не догадываться. Да и не развивали в себе эту гнилую силу, вот и не видели никаких признаков. А если и видели, то не понимали их природу. — Меня начал подводить голос, поэтому пришлось прокашляться прежде чем продолжить: — Вначале тлен меняет только магические каналы — ничего страшного, в некотором смысле это даже приносит пользу: резерв восстанавливается быстрее, заклинания даются легче, про возможность призывать убитых лично существ я вообще молчу — в бою это огромные козыри. Но со временем тлен распространяется по всему организму, отчего характер постепенно меняется — и в итоге маг становится жестоким извергом. У первых адептов тлена это называлось необходимыми жертвоприношениями для развития силы, но суть в том, что зараженный творит зверства не по какой-то необходимости — он испытывает наслаждение от чужой боли Конечно, у всех это происходит по-разному и в разные сроки, поэтому многие носители тлена всю жизнь могут и не догадываться о том, что с ними что-то не так. Они просто рожают детей, и в каком-нибудь поколении тлен проявляется на полную — Я не закончила предложение, поскольку воздух в легких закончился,