Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

удлинились, обросли тёмной жёсткой шерстью, пальцы превратились в когтистые лапы. Лицо вытянулось, а нос и рот срастались в звериную морду. А в её красивых зеленых глазах… не осталось ничего человеческого.

Я вспомнил слова матери Руфь… Прикончить её, пока она не превратилась окончательно. Лопата лежала в трёх шагах. Я мог бы успеть расколоть ей голову как грецкий орех одним ударом.

Или убежать…

Только вот бежать у меня желания не было. А убить… Я смотрел на это человекоподобное существо, которое ещё час назад прикрывало мне спину, просило прощения, думая, что ведёт меня на смерть, и понимал, что не подниму на неё руку. Не смогу.

Руфь сказала, оберег только сдерживает зверя. Не даёт ему проснуться. Но что, если он способен на большее? Что, если может вернуть того, кто уже почти ушёл?

Я шагнул к ней.

Тварь, бывшая Беатрис, вскинула морду и зарычала, готовясь к прыжку.

Я опустился рядом с ней на колени. Медленно, чтобы не спугнуть. И накинул кожаный шнурок ей на шею. А потом сделал то, чего точно делать не следовало.

Я обнял её.

— Беатрис, — обхватив руками вздрагивающее, покрытое шерстью тело, проговорил я ей прямо в ухо, — Это я. Войцех. Слышишь? Вернись ко мне.

Она забилась в моих руках, попыталась вырваться. Мне пришлось крепче сжать её, чтобы не вырвалась. Моя попытка сдержать её ей не понравилась. Девушка зарычала не своим голосом. Когтистая лапа полоснула меня по спине. Рубаха лопнула, а кожу обожгло от пореза, по лопаткам потекла кровь. Боль была дикой, но я не разжал рук.

— Я знаю, что ты меня слышишь. Где-то там, внутри. Слушай мой голос. Возвращайся.

Она снова дёрнулась. Зубы клацнули в сантиметре от моей шеи. Повезло, что не зацепила. Повреждение наружной сонной артерии убило бы меня за пару минут. Зверь внутри Беатрис хотел разорвать меня, сдерживать его становилось всё тяжелее. Превращение почти завершилось.

Я уверен, что она обратилась бы гораздо раньше, если бы не её внутреннее сопротивление и наличие оберега на шее. Думаю… Шансы есть.

— Ты ведь обещала принести Радовану косулю, помнишь? — шептал я, уже не разбирая, что говорю. Лишь бы поток моих слов не прерывался. — Неужели ты про это забыла? Нам пора возвращаться домой, Беатрис.

И что-то надломилось.

Рычание со стороны девушки прекратилось. Тело в моих руках перестало дергаться из стороны в сторону, пытаясь вырваться. Я почувствовал, как под ладонями жёсткая шерсть будто втягивается обратно, как длинные лапы начинают приобретать человеческую форму. Интенсивное звериное дыхание становилось ровнее. Неужели… Получилось?

Девушка обессиленно упала в мои объятия.

Я не разжимал рук ещё долго — боялся отпустить. Только когда понял, что лапы снова стали руками, что острые когти исчезли, а на меня опирается обычная, измученная девушка, я чуть ослабил хватку.

Беатрис медленно подняла голову. В зеленых глазах снова появилась осознанность и полное непонимание произошедшей ситуации.

— Войцех? — слабым голосом обратилась она ко мне. — Что… что случилось? Я… кажется, отключилась. Голова кружится.

Я выдохнул так, что закружилась голова уже у меня самого. Может, я потерял слишком много крови? Или пришло осознание, что беда оказалась позади? Ведь я очень сильно рискнул. Беатрис просто могла меня разорвать на мелкие клочья.

— Ты потеряла сознание, — проведя рукой по рыжим волосам, ответил я. — Перенапряглась, видимо.

Она нахмурилась, заметив кровь на своих руках.

— Ты ранен. Спина…

— Тварь зацепила, — соврал я. — Ничего страшного.

Она кивнула, ещё не до конца придя в себя, и поверила. Памяти об обращении у неё не осталось: ни о выгнутом позвоночнике, ни о когтях, ни о том, как она едва не вспорола мне горло. Оберег висел у неё на шее, и она, похоже, даже не заметила, как он там оказался.

А я смотрел на неё и думал об одном.

Мать Руфь ошиблась.

Она верила, что оберег лишь оттягивает неизбежное. Что зверь рано или поздно возьмёт верх, что Беатрис обречена.

Но я только что видел обратное. Оберег, да и не только он… Что-то, что заставило хищника отступить. Превращение можно было остановить.

— Идём, — я подставил ей плечо, помогая встать. — Всё закончилось. Пора возвращаться домой.

* * *

Старик Лука пришёл рано утром. Я ещё толком глаза продрать не успел, а он уже стоял напротив моей кровати с холщовой сумкой через плечо.

— Просыпайся, Войцех, — буркнул старик вместо приветствия. — Радован вчера ко мне посреди ночи пришел. Чуть дверь с петель не снял. Говорит, мол, тебя тварь какая-то когтями достала. А ты, наверное, даже рану толком и не обработал.

Спорить даже смысла не было. Мы вернулись с Беатрис очень поздно. Я кое-как самостоятельно промыл рану водой и перетянул чистой тряпкой, лишь бы кровь остановить. На большее у меня сил и не осталось.

Радован, конечно, помогал. Но в медицине он ничего толком не понимал. Только ругался, что без него ушли, но сказал, что порезы на спине достаточно глубокие. Про Беатрис, разумеется, я ему ничего не сказал. Да и девушка сама ничего не помнила.

— Садись к окну, на свет, — велел старик. — Рубаху тоже сними. Только мешаться будет.

Я стянул одежду через голову, морщась от боли, потому что ткань присохла к свежей ране. Три длинные борозды тянулись по всей спине, Беатрис хорошо постаралась.

Дед Лука присвистнул сквозь отсутствующий передний зуб.

— Сильно зацепила, — разглядывая рану вблизи, он наклонился. — Глубоко прям прошлась. Да и видно, что толком нормально не обработал. Воспаление началось. Вот здесь прям воспалительный процесс нешуточный начался, — Лук больно ткнул рядом с порезом. — Тебя не лихорадит?

— Да вроде бы нет, — неуверенно ответил я, потому что на улице стояла страшная жара. Было сложно понять есть у меня температура или нет. Тем более ещё когда толком проснуться не успел.

Старик выложил на стол свои медицинские принадлежности: небольшой глиняный горшочек с какой-то мазью, стопку чистых тряпок, разорванных на длинные полосы, и тёмную бутыль, заткнутую деревянной пробкой.

— Терпи, — предупредил он. — Сейчас жечь начнет.

Он смочил тряпку содержимым из бутылки. Пахнуло спиртовым раствором с примесью трав. Вскоре Лука принялся обрабатывать раны. Я стиснул зубы. Жгло так, будто к коже приложили раскалённый уголь.

— Промыть хорошо рану надо, грязи очень много, — вынес вердикт Лука. — Это в ране самое опасное. Не сам