Манфред: исповедь пришельца - Томас Лер

профессиональный дом греха под красным фонарем. Она была способна на такое в силу образа мыслей и отчасти из-за общей технобиоматематической склонности к многомерной сексуальности. Увы, это вряд ли можно выразить в понятиях человеков, хотя даже там устанавливается, похоже, (внизу) некое простое многообразие с валентностями, к которому примерно со времен Манфреда относятся более-менее терпимо. Естественно, сравнивать яркую, опасную, хитрую повадку Ысстх! с базовыми качествами земных женщин и говорить об «агентке» так же нелепо, как называть Нас, Цорргха, просто «мужчиной», забывая, что такое Мужж! Чины. Точнее было бы отнести ее к виду женских особей, имея в виду как солидные, так и эксцентричные свойства многочисленных земных существ женского рода, от львицы до самки паука-птицееда, от оленихи до гадюки, чем приписывать ей человеческую женственность, тем более что ее настоящее многомерное тело Нам неведомо. Даже если Мы назовем ее жэн!шщщ!иной, это будет лишь примитивным приближением к трудноопределимому виду ее половой принадлежности, грубыми очертаниями чего-то необычайно многообразного – как простая тень от чудесных часов со множеством хитростей или всего лишь вырезанный из черной бумаги силуэт особого человеческого существа уровня Декарта, который сейчас вызывал подозрения и необходимость им заняться.

Вместо того чтобы сделать его постоянным клиентом в доме с красным фонарем и так, грубой чувственностью, удержать его дух от опасного взлета, Ысстх! нашла более изящный способ, столкнув его на прогулке вдоль канала с неким Исааком Бекманом, в котором прочно угнездилась заранее. После того как Картезий извинился по-французски и по-латыни и забавно объяснил, мол, он, как недавний солдат, столь рассеян, потому что его занимает одна математическая проблема, Исаак, известный лекарь и естествоиспытатель на несколько лет старше его, развеселившись, завязал с дерзким наемником разговор на языке древних римлян (или на том, который они считали таковым, – тут Мы качаем головами старика Цицерона и Нашего особого друга Сенеки, коего Ысстх! столь элегантно действовавшая в Бреде, наделила поистине ужасной кончиной!). Вскоре Исаак и Декарт вступили в диспут по физике и арифметике, продолжавшийся все два года, что Наш французский клиент провел на службе и в обучении у воинственного Морица.

Между напряженными военными учениями и страстным обсуждением основ физики и математики лишь очень редко приходилось опасаться, что Картезий предается неподобающим мыслям, от которых его следовало бы отвлекать в борделях. Только в один из зимних месяцев, когда в хорошо натопленной комнате и проявилась однажды опасность досужих картезианских умозрительных рассуждений, он в своих абсурдных фантазиях быстро приблизился к критической области портала. Как бы отвратительно Ысстх! ни поступила в деле Сенеки (как можно позволить себе еще и задушить и так уже отравившегося клиента!), ей вновь удался замечательно ловкий прием: она внушила Картезию идею вместе с Исааком посетить концерт в бело-золотом великолепии церкви Гроте-Керк. Исполненная шестью музыкантами на духовых инструментах соната Джованни Габриели до того взволновала его, что он принялся писать обширный трактат о соотношении чисел в музыке. Как Ысстх! теперь вновь могла спокойно шагать по Бреде в мозгу Исаака, пока Декарт размышлял над соотношением музыкальных интервалов, так и Мы в затхлом черепе Манфреда можем подумать о Наших днях в Бреде, о том времени, которое Мы провели с Нашим именитым другом Иеронимом. Более чем на столетие раньше (по монотонному летоисчислению человеков) Мы приехали сюда с живописцем из расположенного неподалеку Хертогенбоса, чтобы доставить предку Морица тот вариант «Сада земных наслаждений», каковой представитель Оранской династии заказал, а затем уничтожил во хмелю (почему Мы и смогли теперь взять картину из запасников и временно вывесить в гостиной Манфреда).

Однако, едва закончив трактат о музыке, Картезий опять впал в пресловутое состояние глубокой задумчивости и неотвратимо приближался к ПРАВИЛЬНОЙ МЫСЛИ. Ысстх! поняла, что его нужно отвлечь еще сильнее, и удержала контролируемого ею Исаака на несколько дней дома якобы по болезни, так что Наш мыслитель вновь обратился к занятиям военным (как доброволец он мог присоединяться к учениям или настоящему военному походу либо уклоняться от них по собственному усмотрению). К сожалению, конфликт между нидерландскими верующими, которых, кажется, подразделяли на левых левомольцев (арминиан) и правых левомольцев (контрремонстрантов или гомаристов), в те дни обострился настолько, что никоим образом не соблюдалось

Четвертое цивилизационное требование:

Отказ от любых военных действий между большими группами, организациями или государственными структурами. Непременно мирное разрешение всех коллективных конфликтов, которые используются примитивными цивилизациями как предлог для всплесков насилия.

Если поначалу Картезий еще восхищался рыжебородым полководцем за его тактические новшества, вклад в науку ведения войны, склонность к практической математике и инженерным наукам, то теперь Мориц ужасал его беспощадностью, с которой выгонял арминиан с занимаемых ими постов, преследовал, приказывал бросать в темницы, пытать и казнить. Картезий видел, как левые левомольцы томятся в застенках и болтаются на виселицах и как их головы катятся с плах, и поклялся себе в великом театре жизни с этого момента оставаться только зрителем: «Nulle part comme acteur, part tout comme spectateur!»

Если бы Ысстх! действовала в том же духе, она бы осталась в удобном мозгу Исаака Бекмана или подыскала себе какое-то другое ездовое животное, чтобы безопасно сопровождать Декарта в Германию. Ввиду жестокой религиозной борьбы левомольцев тот решил покинуть Нидерланды и посмотреть, как самый весомый из всех правомольцев будет избран во Франкфурте-на-Майне императором Священной Римской империи немецкой нации. Ысстх! доверяла своему опыту и собиралась быть действующим лицом (acteur) в голове Картезия. В этом мозгу, отвлеченном и занятом путешествием, ей удалось беспрепятственно добраться почти до стен Франкфурта, но там, в одном трактире под Хомбургом, в окружении яблонь, с ней, судя по всему, каким-то непонятным образом повторилась неудача! МхОрр!гха. Ее тоже нашли дрейфующей вверх по туннелю без сознания, выловили и теперь уже ввели в игру Нас, Цорргха.

3

Предаваясь размышлениям о Картезии, Мы, конечно, запросто рискуем упустить из виду Манфредия, точнее, его жалкие проблемы, к которым тем не менее нельзя относиться равнодушно, коль скоро Мы хотим держать Нашего клиента в состоянии, пригодном к эксплуатации. Когда через два дня после обильного, прежде всего что касается возлияний, застолья в семействе Донателлы в дверь Манфреда позвонили, Наше ездовое животное по-прежнему пребывало в состоянии подавленной страстности или эротической депрессии. И вот синьора Донателла, похоже, вознамерилась рассеять ее теперь, средь бела дня, когда ей полагалось терпеть пиликанье учеников. Ее легкое пальто уже распахнулось, подобно лопающемуся стручку, в области шеи и груди, чтобы обнажить блестящие выпуклости одной из ее шелковых блуз телесного цвета, а в руках она держала, как жертвоприношение, деревенского вида плетеную корзину,