Исповедь топором - Харитон Байконурович Мамбурин

в воздухе, пытаясь заставить планер грянуться о воду, а я, манипулируя тросами, компенсировал рывки её тельца, что и служило причиной радостных воплей дорвавшейся до адреналина маньячки.

— Она как ребенок… — ко мне подошла Хатсбург, придерживающая обеими руками шляпу, — Но это, почему-то, и нравится.

На плече у девушки висел автомат с уже прикрученным четырехкратным прицелом, а грудь была спрятана под бронежилет, выглядывающий из-под легкой куртки.

— Искренность всегда подкупает, — улыбнулся я, ослабляя один из тросов так, чтобы завывающая сиреной рыжая всё-таки не бултыхнулась в океан, — Как и эмоции. Вот ты свои, например, сейчас скрываешь.

— Так заметно? — неторопливо удивилась Эрика, оглянувшись на палубу яхты позади неё.

— По тебе особенно, — согласился я, — С тех пор, как мы заехали в пентхаус, ты себя ведешь неестественно тихо.

— Тихо? — слегка фальшиво удивилась вампиресса, — Я?

— Да, Эрика, — вновь выправив парашют после коварного рывка Момо, я добился от той новой серии счастливых воплей, — Ты обычно поступаешь с пространством так, как твоё тело поступает с платьями. Ты его заполняешь. А в гостях у Мао-Мао ты себя вела прямо как Юки.

Девушка, прикурив тонкую сигарету, облокотилась локтями рядом с мной. Курила Эрика редко, очень, так что я, резко дёрнув за шнур, вызвал вопли возмущения рыжей, сломав той всю подготовку к новому рывку, приготовился услышать что-то необыкновенное.

Вампиресса меня не разочаровала.

— Крэйн вышел со мной на связь, Петр. Мы встретились и поговорили, — выдала она, докурив сигарету до одной трети. Не дождавшись реакции, Эрика уточнила, — Он выскочил передо мной в баре как чертова кукла из ящика.

Усмехнувшись, я закурил сам, продолжая болтать Момо в воздухе, но теперь действовал куда активнее, поменявшись с коротышкой местами. Раньше она сама себя пыталась подвергнуть риску, а теперь эту роль взял на себя я, предлагая мелкой безбашенной оторве спасаться самой от полёта в воду.

— Что? Ничего не скажешь? — терпение у Эрики кончилось быстро.

— Я жду, когда ты договоришь, — улыбнулся я, — Или ты думаешь, что заказ от Инквизиции мне важнее, чем ты?

— Я думаю, что ты старый вредный козёл, Петр Красовский! — меня пихнули в плечо, — Мог бы хотя бы удивиться!

Крэйн, который не хотел в Апсародай настолько, что даже пошёл против главы рода. Он здесь. На него выписан ордер на ликвидацию, выписан отделу «необходимого зла». Почему? Потому что предъявить этому вампиру Инквизиции нечего. Значит, вопрос в чем? Правильно, в его лояльности. Кровосос жил чуть ли не автономно на востоке, помогая Хатсбургам с бизнесом, но где жил, чем дышал, с кем пил кровь девственниц — неизвестно.

Мне, в общем-то, расклад понятен. У старины Николаса образовался другой патрон, некто неизвестный, но имеющий нечто, что заставило старого опытного вампира плюнуть Освальду Хатсбургу на бороду. Кто-то, о ком наши либо не знают, либо знают, но не хотят, чтобы знали мы. Этому «кому-то» не интересна Эрика Хатсбург, но, скорее всего, очень интересны детали о поднятом нами свинцовом саркофаге, в котором должен был мариноваться легендарный упырь. Поэтому Крэйн вышел на обращенную им женщину с… интересным, наверное, предложением? А что интересного может предложить старый вампир такой красавице как наша Эрика? Только одну вещь, которой той может не хватать.

Зубы. И, учитывая, что наша дорогая красавица не прибежала к нам сразу с новостями о встрече с Крэйном, нормальный вампирский прикус для неё сладок и желанен… но не настолько, чтобы кидать всю команду через своё крутое бедро. Намного лучше прийти к доброму старому Пете, да поделиться с ним опасной информацией! Авось получится себе и то, и то устроить!

— Ты… дико… вредный… старый… козёл, — выдавила из себя вновь ставшая натуральной брюнетка, хватаясь за один из тросов, — Гад!

— Аккуратнее тяни, она сейчас будет дёргаться! Давай вместе! Ать… Два! Ать… Два!

— Да знаю я! Шляпа…! Шляпу ловите! Шляпа улетела! Том! Томми! Не ешь её! Отдай мне шляпу-уууу!!

Когда мы, так и не дождавшись поспешного нападения до самого вечера, слегка расслабились поодаль от матросов и от накушавшейся рома Момо, то принялись держать совет. Слегка подготовленный моими речами Марий, уже понявший, что Крэйн прихватил за попу нашу Эрику в такой позе, что та никак бы не смогла его ухлопать, вдумчиво расспрашивал девушку об этом событии, а я развлекался тем, что кормил Юки виноградом. Лисица, по-прежнему пребывающая с брюнетистым окрасом, периодически морщилась — лакомство было не совсем зрелым.

Эрике не оставили каких-либо контактов для связи, Крэйн был уверен, что сам отыщет её где угодно, давал время на раздумья. Более того, он ничем ей не угрожал, ничего особого не говорил, просто предложил обмен: зубы на всю историю с ящиком Дракулы.

И вот именно это заставляло нас сейчас вовсю морщить лбы. Кроме кицуне, её морщило по другому поводу.

Наконец, наш командир выдал своё заключение, причем вполне себе неожиданное, хоть и разумное:

— Крэйну насрать на Дракулу, Эрика, — барон поднял тяжелый взгляд на вампирессу, — Он тут из-за тебя. Он же тебя обратил, да?

— А еще она Хатсбург, — не дал я вставить оторопевшей брюнетке ни слова, правда, морщась от боли, потому что крашеная кицуне цапнула меня за пальцы.

В ответ блондин мне только кивнул.

— Да вы издеваетесь⁈ — возмутилась наша кровопийца, забирая из стоявшей между нами миски гроздь винограда, — Сейчас же не пятнадцатый век, чтобы… ну… все эти «кто обратил», «потомки» и прочее! Мф… тьфу! Юки!! Как ты это ела⁈

Договорить мы не успели, зазвонил смартфон. Присматривающий за нами с дрона Алебастр сообщил, что под покровом ночи к нашей яхте, огибающей Басолан, вовсю несутся два катера. Мы спешно приготовились обороняться и… ничего не успели сделать. Эрика, с её ночным зрением, расстреляла экипаж обоих суденышек в темной экваториальной ночи на расстоянии, когда мы их еще и разглядеть-то и не смогли. А затем еще и закрылась в каюте, сказав, что ей нужно подумать. Пришлось нам троим торчать снаружи. Впрочем, у Гритта был припасен прибор ночного видения, которым мы и пользовались до самого утра, отдыхая по очереди.

Кто плыл на этих катерах — было совершенно неясно.

Утром стало еще хуже, причем не только за счет зарядившего тропического ливня, чуть не смывшего за борт Майора Тома, но и после звонка Майкла Портмана, торопливо сообщившего