Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

два высших образования, одно из которых ему пришлось оставить. Но и здесь во всём виноваты СОБовцы, чтоб им пусто было. Приняли честного человека по ошибке и отправили на каторгу на целых три года. А теперь у него волчий билет, с которым хрен куда устроишься.

Так, под его мерное бормотание, мы вошли в подъезд и поднялись на третий этаж, где Серёга впервые почувствовал неладное.

— Слышь, командир, здесь же Алинка живёт, не? — растерянно спросил он, когда я взялся за ручку.

— Не, она вон в той квартире. — Я беззаботно махнул рукой.

— Ну, может… — Он почесал макушку. — Попутал, наверное. Справная она баба. С новым хахелем сегодня. Прошлый-то у неё совсем отбитый был. Дёрганый вечно, скользкий тип. А этот вроде нормальный, приличный даже. Может, хоть в люди её выведет. У неё ведь брат есть, ты знаешь?

— Да откуда? — Я покачал головой, отступая, чтобы Серёга прошёл первым.

— Крутой он у ней. В ШОКе служит, на «Заслон» пашет. Нет бы помочь сеструхе, а он как этот… Ну, где твой шкаф?

— Не спеши, — вежливо улыбнулся я. — Мы же договорились, что вначале коньяк.

— Вот это я понимаю! — довольно крякнул он и потёр ладони. — Мужик сказал — мужик сделал. Уважаю.

— Постой секунду, я сейчас.

Я прошмыгнул в кухню и замер. Кажется, я недооценил свою цель. Квартира натуральным образом преобразилась. Бардак исчез, как и грязная посуда. Но самое обидное, что хозяйка вымыла и убрала все ножи. Теперь на них нет ни одного отпечатка, или все они смазанные. Правда, один у меня есть, хранится в базе интерфейса. Надеюсь, его хватит, чтобы подставить Алину.

Ладно, поздно включать задний ход.

Я вытянул нож из набора. Обычный кухонный, с пластиковой ручкой, на которой прекрасно остаются отпечатки, и широким лезвием. Не новый, но ухоженный. На лезвии виднелась пара зазубрин от недавней заточки. Естественно, я предварительно натянул перчатки. Те самые, строительные, которые купил часом ранее. Они плотно обтянули пальцы, не оставляя складок. Вооружившись, я повернулся к выходу из кухни.

Серёга стоял посреди прихожей и озирался. Коньяк на столе так и не появился, как не было и шкафа, который нужно двигать. До него только начало доходить, что что-то не так.

— Слышь, командир, а где…

Договорить я ему не дал. Шагнул навстречу и коротким, резким выпадом без замаха атаковал. Нож должен был войти точно в сонную артерию. Быстрая смерть без мучений. Первичный шок заберёт на себя боль, а дальше, по мере потери крови, человек просто засыпает. Так, как учили на Монолите. Но в последний момент интерфейс сместил мою руку. Я почувствовал это как лёгкий толчок, едва заметную коррекцию траектории. Лезвие ушло чуть дальше и вошло в горло, пробив трахею.

Серёга захрипел. Глаза расширились, рот открылся, но вместо крика наружу вырвался только влажный, булькающий звук. Изо рта брызнула кровь, заливая подбородок и грудь. Он попятился, врезался спиной в стену и начал сползать по ней, цепляясь пальцами за обои. Ноги подкосились, и он рухнул на пол, завалившись набок.

Я стоял над ним и смотрел. Он пытался вдохнуть, но воздух выходил через дыру в трахее с мерзким свистом. Кровь толчками выплёскивалась изо рта, растекалась по полу и пропитывала его застиранную куртку. Пальцы скребли по линолеуму, оставляя красные полосы. Глаза, полные ужаса, уставились на меня. Он ещё жил, но понимал, что умирает.

«Коррекция удара выполнена намеренно», — высветил интерфейс.

— Зачем? — спросил я одними губами.

«Смерть от пробитой трахеи наступает в течение трёх-пяти минут. Жертва находится в сознании, активно двигается, оставляет следы. Картина преступления соответствует бытовому конфликту. Удар в сонную артерию — смерть за десять-пятнадцать секунд. Чистая работа профессионала. Привлечёт внимание».

Я молча согласился. Его версия имела под собой основание. Следователь, увидев труп с пробитой трахеей, спишет это на бытовую потасовку. Алкоголик ввалился в дом к одинокой девушке, и та его атаковала. Всё подходит под самооборону, но только если вызвать СОБ прямо сейчас. Однако хозяйка вернётся домой ещё не скоро, и данная версия рассыплется. Плюс Саня должен подкинуть дерьма на вентилятор в момент обнаружения тела.

Уже впоследствии, когда первичный шок сойдёт на нет, приятель сможет донести до Алины суть произошедшего. И убедит вызвать брата, который, пользуясь связями, способен замять дело и пустить следствие по версии самообороны.

Серёга тем временем перестал скрести пальцами по полу и затих. Только грудь ещё слабо вздымалась да из дыры в горле вырывался едва слышный сип. Я развернулся и вышел из квартиры, оставив нож на полу, но предварительно приложив к нему большой палец с отпечатком Алины. Дверь притворил, но не запер. Пусть всё выглядит так, будто убийца убегал в спешке.

Я спускался по лестнице, когда сверху раздался грохот. Серёга, видимо, в агонии, что-то опрокинул. Но оборачиваться и уж тем более возвращаться, я не стал. Просто продолжил спускаться размеренным шагом. Не быстро и не медленно.

Интерфейс работал. Перед глазами развернулась карта двора с подсвеченными маркерами. Два окна горели красным, но обзор из них был перекрыт козырьком подъезда. Жёлтых маркеров стало больше. Люди возвращались домой, зажигали свет, но к окнам пока не подходили. Я скорректировал маршрут, уходя дворами, подальше от камер и случайных глаз.

Через пятнадцать минут я уже был в нескольких кварталах от места. Ещё через десять сидел в круглосуточной забегаловке и заказывал ужин. Лицо было другим, как и одежда. Рюкзак с вещами, в которых я работал, отправился в утилизатор двумя кварталами ранее. Ничто не указывало на мою причастность к смерти Сергея.

Я ел и думал о том, что несчастный забулдыга, сам того не зная, сыграл очень важную роль. Теперь его тело лежит в квартире Алины Ковальчук. Её отпечатки остались на ноже, которым его убили. Осталось дождаться, когда девушка вернётся домой и всё завертится. А уж Санёк точно не поведёт.

Глава 8

Интерлюдия 2

Старший следователь особого отдела Чесалин сидел у себя в кабинете, внимательно рассматривая новые материалы по делу об убийстве Гиреева. Он понимал, что, скорее всего, никогда не найдёт человека, который спустил курок. Однако любопытство было сильнее. Осмотр квартиры главного подозреваемого, некоего Трошина, не дал ничего.

Вот только начальство было иного мнения.

Они напрочь игнорировали данные экспертизы, настаивая на закрытии дела. Правильно, кому нужен стопроцентный висяк? Это же удар по статистике раскрываемости.