Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

Затем — душ. Горячая вода смыла остатки вечера. Удовлетворённый проделанной работой, я лёг в кровать и закрыл глаза.

Сон пришёл сразу, но выспаться мне не удалось.

Сообщение от Сани пришло в четыре утра. Меш-сеть запиликала в ухе назойливым сигналом. Я специально его включил, чтобы не пропустить что-нибудь важное. Ведь ситуация легко могла выйти из-под контроля.

Но волновался я зря.

«Задача выполнена. Объект на складе. Подробности видеофайлом», — отчитался приятель.

Я не стал откладывать просмотр в долгий ящик. Не потому, что не доверял другу, просто хотел воочию убедиться в том, что всё прошло гладко.

Наблюдать за происходящим было странно. Запись с визора идёт от первого лица и кажется, будто ты лично во всём участвуешь, только не можешь ни на что повлиять.

Алина выглядела великолепно. Распущенные волосы каскадом спадали на плечи, закрывая добрую половину спины. Лёгкий сарафан вишнёвого цвета не просто подчёркивал фигуру, а делал её идеальной. Взгляд Сани постоянно задерживался на самых аппетитных местах, давая мне возможность как следует всё рассмотреть.

Она танцевала. И делала это так, будто в последний раз в жизни. Самозабвенно, не обращая внимания на других. Закрытые глаза и приоткрытые губы.

Девушка совсем не следила за тем, как выглядит со стороны, просто отдаваясь ритму музыки. Именно это делало её невероятно притягательной. Взгляд Сани скользил по её фигуре, задерживаясь то на изгибе талии, то на сверкнувшем в свете лазера плече.

Алина двигалась плавно, покачивая бёдрами, и лёгкий сарафан вишнёвого цвета то облегал её тело, то взлетал от резких движений, обнажая крепкий, упругий зад.

Девушка подняла руки, поправляя волосы, и на мгновение замерла с поднятыми локтями. Тонкая, гибкая, натянутая словно струна. Затем медленно опустилась, присела, широко расставив ноги, и провела ладонями по бёдрам. Потом так же плавно поднялась. Ничего вызывающего, но от этого движения даже у меня перехватило дыхание. Простая женственная, чувственная пластика.

Впрочем, Санёк тоже не удержался.

Приятель шагнул к Алине. Она положила руки ему на плечи, продолжая двигаться уже в паре, но всё-таки ближе, чем позволяли приличия. Она смотрела прямо на него, и в этом взгляде читалось всё. Девушка крепко угодила в сети, мастерски расставленные другом. У неё не было и малейшего шанса отойти от нашего сценария. Если сейчас он предложил бы ей уединиться в туалете, она бы согласилась без колебаний.

Но Саня поступил как подобает истинному джентльмену. Слегка отстранился и шепнул на ухо девушке:

— Может, продолжим в другом месте?

— С удовольствием, — плотоядно улыбнулась она, и их губы встретились.

В этом поцелуе отразилось всё, что источали их тела. Да и длился он довольно долго, пришлось даже перемотать. Затем они гуляли по ночному городу. Санёк снова что-то рассказывал, а Алина звонко хохотала. И было в этом что-то такое, отчего моё сердце стало биться чаще. Может, атмосфера, отдающая беззаботностью и наполненная романтизмом. А может, и то, что со мной никогда не происходило ничего подобного и такие кадры я видел только в кино.

Рассматривать их прогулку во всех деталях я тоже не стал, как и очередной наполненный страстью поцелуй у подъезда. Всё это я перемотал. Эмоций и без того хватало с избытком. Да и интересовало меня вовсе не это. Я хотел видеть реакцию девушки и работу Сани в критической ситуации. И я это получил.

Они поднимались по лестнице. Алина шла первой, чуть покачиваясь, сказывалось количество выпитых коктейлей. Саня держался на полшага позади, готовый подхватить девушку, если она оступится. Визор фиксировал облупленные стены, тусклую лампочку на площадке второго этажа, обрывок старого объявления на стене.

На третьем этаже Алина остановилась и сразу напряглась. Плечи замерли.

— Что-то не так? — Голос Сани прозвучал ровно, без тревоги.

— Дверь. — Девушка указала на свою квартиру. — Она открыта.

— Может, забыла закрыть?

— Нет. Я точно помню, как замок щёлкнул. У меня привычка: закрываю и дёргаю ручку. Всегда.

— Ладно, стой здесь. Я проверю.

Саня мягко отстранил Алину и шагнул к двери. Толкнул её. В прихожей тут же вспыхнул свет, подчиняясь работе датчика движения. На полу, в луже уже подсохшей крови, лежало тело Серёги. Нож торчал из горла. Вокруг на линолеуме — смазанные красные полосы с отчётливыми следами от пальцев и опрокинутая вешалка.

Саня повернулся к Алине и спокойно произнёс:

— Только не смотри…

Однако эта фраза сработала прямо противоположно совету. Девушка шагнула вперёд и заглянула через его плечо. Увидела труп. Рот открылся, грудь вздыбилась, набирая воздух для крика.

Саня среагировал мгновенно. Ладонь легла ей на губы, прерывая крик в зародыше. Он втолкнул Алину в квартиру, захлопнул дверь и прижал девушку к стене.

— Тихо. Тихо. Слушай меня, — затараторил приятель.

Взгляд Алины метался, дыхание частое, поверхностное. Она попыталась вырваться, но Саня держал крепко, хотя и не грубо. Так, чтобы она чувствовала силу.

— Алина… Алин, посмотри на меня. Посмотри.

Девушка посмотрела. Её взгляд какое-то время был расфокусирован, но в итоге она собралась.

— Ты этого не делала. Ты была со мной. Мы всё решим. Но для этого ты должна успокоиться и слушать. Поняла?

Она часто закивала. Саня медленно убрал руку с её губ, готовый в любой момент вернуть её обратно. Алина судорожно вздохнула и снова покосилась на тело. Её передёрнуло.

— Кто это? — прошептала она.

— Не знаю. Да это и неважно. Сейчас важнее другое. В твоей квартире труп. В его шее — твой кухонный нож. На нём, скорее всего, твои отпечатки. Ты понимаешь, что это значит?

— Но я… я же была с тобой! Ты можешь подтвердить!

— Могу. И подтвержу. Но СОБ это не остановит. Нас обоих посадят в камеру, где мы проторчим две недели, пока они будут разбираться. И я не уверен, что наше алиби поможет. Если в квартире не найдут чужих следов, а я что-то их не вижу, то подозрение ляжет на тебя. И тогда две недели превратятся в реальный срок.

Алина смотрела на него расширенными глазами. Губы дрожали. Она впитывала каждое слово, как губка.

— Что же делать? — Её голос сорвался на шёпот.

Саня выдержал паузу. Ровно столько, чтобы девушка прочувствовала безысходность. Затем заговорил тем самым тоном, которым на Монолите убеждал самых несговорчивых:

— У меня есть место. Тихое, безопасное. Переждём там, пока уляжется шум. Утром,