Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

тело выгнулось дугой. Лицо исказила гримаса нечеловеческого ужаса, словно он увидел перед собой саму смерть. Сыворотка заставляла его говорить, но какой-то другой блок внутри него сопротивлялся.

— Черно… Черно… — начал он, задыхаясь.

— Имя! — рявкнул я.

— ЧЕРНОБАЙ! — выкрикнул он, и этот крик перешел в визг.

В ту же секунду произошло то, чего я никак не ожидал.

На левом предплечье Николая, там, где красовалась синяя татуировка оскаленного волка, вспыхнуло алое свечение. Чернила как будто налились лавой и начали прожигать кожу изнутри. Запахло паленой плотью.

А затем… затем он вырвался из рук опешившего Степана.

Николай зарычал. На губах выступила кровавая пена. Он рванул руки в стороны с такой силой, что стальные звенья наручников, лопнули и разлетелись по подвалу смертоносной шрапнелью!

— Какого хрена⁈ — заорал Яромир, отскакивая от стены, и на его ладонях тут же вспыхнули огненные шары.

Я вскочил с табурета, отбросил его назад. Тварь! Я знал, что сейчас произойдет!

Видел это на уроках «Защитные конструкции», д и в прошлой жизни подобное видел не раз! Сейчас происходило Проклятие Крови! Печать молчания, которая активируется при предательстве!

Тело Николая начало стремительно меняться. Из его пор, разрывая кожу, полезли толстые, извивающиеся коричневые корешки, похожие на червяков.

Грудная клетка с мерзким хрустом раздалась вширь, разрывая черную куртку в клочья. Ноги утолщились, превращаясь в массивные тумбы. Мощные бицепсы вздулись, покрываясь бугристой, похожей на кору броней. Пальцы на руках срослись, утолщились, став размером с ножки хорошего дубового стола, а вместо ногтей из них с чавканьем вылезли изогнутые когти длиной в полметра.

Его лицо… Лицо человека исчезло. Череп вытянулся, челюсти раздались, превращаясь в жуткую рожу крота-переростка. Слепые белесые глаза затянуло пленкой. Из морды высунулись толстые вибриссы, которые жадно ощупывали воздух, улавливая запахи и тепло наших тел.

Подземник! Тварь из Опасных земель, гибрид человека и крота!

Его спина выгнулась так сильно, что позвонки захрустели пулеметной очередью. Он встал на четыре конечности, возвышаясь над нами горой мускулов и корней.

— Огонь на поражение! — рявкнул я, стягивая живицу к ладоням.

Я сформировал плотный Огненный Шар, вложив в него максимум температуры, и швырнул его прямо в слепую морду твари. Попробовал выжечь мерзкие вибриссы и ослепить Подземника.

Но тварь оказалась дьявольски быстрой. Подземник дернул башкой. Огненный шар пролетел в миллиметре от его уха, врезался в стену и взорвался, осыпав нас крошкой и гарью.

Корешки на его ногах затрещали и задымились, когда Яромир, не теряя ни секунды, метнулся вперед. В руке брата полыхнул огненный кнут. Он рубанул тварь по плечу.

Подземник взревел. Он выставил вперед мутировавшую лапу, принимая удар огня на свою кору. Корешки сворачивались от жара, чернели, отваливались кусками, но как только пламя уходило, на их месте тут же, прямо на глазах, прорастали новые! Регенерация Опасных земель в действии!

Следующим движением тварь наотмашь хлестнула Яромира по лицу.

Лишь феноменальная реакция спасла брата от того, чтобы лишиться головы. Яромир успел отшатнуться, но удар всё же задел его. Его отбросило назад, он рухнул на пол, основательно так приложившись спиной.

— Что это за урод, мать его⁈ — проорал Степан Борозда.

Мой первый слуга не растерялся. Он выхватил из-за пояса «Слонобой».

— Это Подземник! В голову не стреляй, там кость в палец толщиной! Бей по суставам и грудине! — крикнул я и сформировал в руках сразу два Огненных Клинка.

Степан вскинул пушку, направил твари в колено.

Но Подземник метнулся к Борозде с грацией локомотива. Махнул лапищей. Удар пришелся Степану по руке, сжимающей пистолет.

Раздался хруст ломающейся кости. Степан взвыл от боли! «Слонобой» вылетел из пальцев и с лязгом отлетел в угол. Огромный мужик зашипел и схватился за сломанную кисть. Похоже, я только что остался с покалеченным командиром гвардии.

Яромир кое-как оправился от удара и вскочил на ноги. Из его носа текла кровь, но когда это останавливало воина? Он снова попытался достать Подземника огненным хлыстом, целясь по ногам.

Тварь отмахнулась от огня, как от назойливой мухи, и развернулась к Илье Воронцову.

Илья, понимая, что в замкнутом пространстве от этой махины не убежать, принял самоубийственное решение. Он поднял нож-бабочку и с боевым криком прыгнул на монстра, наметил клинком в сочленение между шеей и плечом.

Но Подземник оказался быстрее и перехватил Илью в воздухе. Огромная пасть впилась Воронцову в горло.

Брызнула кровь, заливая морду чудовища. Илья захрипел, выронил нож и обмяк в лапах монстра.

— ИЛЬЯ! — заорал Степан.

Ах ты ж, сука!

Ярость затопила мое сознание. Я активировал Скольжение на максимум. Дистанция сократилась за долю секунды.

Пока тварь была отвлечена Воронцовым, я поднырнул под массивную лапищу. Живица хлынула в правый кулак. Я сформировал Огненный Клинок и шарахнул со всей дури по незащищенным ребрам, туда, где кор был тоньше всего.

Тварь взревела, отбросила обмякшего Илью в сторону и развернулась ко мне. Пасть клацнула в сантиметре от моего лица, обдала смрадом. Вибриссы скользнули по коже.

Сука, какая же пакость!

Используя инерцию своего движения, я подпрыгнул вверх. Левой рукой вцепился в торчащие из плеча монстра корни, подтянулся и, занеся правую руку, вогнал боевой нож в грудь твари!

Лезвие вошло по самую рукоять, пробило кости. Запахло жареным мясом и жжёными волосами. Не дожидаясь, пока тварь рухнет на меня, я с силой оттолкнулся ногами от ее груди и отлетел назад.

Подземник дико, пронзительно завизжал. Его когти в слепой ярости замахали в воздухе. Он попытался схватить меня, но промахнулся. Когти с силой врезались в металлический стол для допросов. Стол жалобно скрипнул, когти монстра сломались у основания, оставив на металле глубокие, белые зазубрины.

Тварь зашаталась. Из раны повалил дым. Подземник рухнул на колени, а дым из раны сформировался в сгусток тьмы. Этот сгусток за секунды обхватил тело Подземника, а затем…

Бывшее Николаем существо завращалось, превращаясь в вихрь из когтей, клыков и шерсти. Центробежная сила была колоссальной.

Вихрь взорвался, разметав нас по сторонам, как тряпичных кукол.

Меня отшвырнуло к стене. Я ударился затылком о бетон так сильно, что в глазах вспыхнули сверхновые, а мир на секунду померк. Яромир улетел в противоположный угол, врезался в батарею. Степан, пытавшийся прикрыть собой раненого Илью, принял удар на спину и повалился сверху на товарища.

Сквозь звон в ушах и пелену перед глазами я увидел, как вихрь, издав леденящий душу вой, метнулся к выходу из подвала и сорвал дверь с петель.

Тварь не сдохла! И теперь этот кошмар вырвался на свободу, на территорию моей базы!