Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

— Я в тебе не сомневаюсь, — я улыбнулся и вышел из лазарета.

Глава 8

Мой кабинет на втором этаже административного здания зиял выгоревшей дырой. Суки! Прицельно били…

Знали, куда бить! Если бы я не полез в спортзал медитировать, сейчас бы от Елисея Ярославского осталась лишь кучка обгоревших костей и разбросанные кишки. Хм, интересно, а куда бы улетели мои бубенчики?

Скрип тормозов ударил по ушам. В открытые ворота базы, едва не снеся створку, влетел «Тигр» с гербом нашего рода на бортах. Машина резко затормозила, и из нее показались двое.

Мой старший братец был в своем репертуаре: накинутое поверх шелковой пижамы кашемировое пальто, шлёпанцы на босу ногу, растрепанные волосы и нахмуренный взгляд. Следом за ним, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, вылез родовой целитель, Пантелеймоныч. Старик был зол, заспан, но потертый саквояж с медицинским и алхимическим оборудованием не забыл прихватить.

— Еля! — рявкнул Яромир, подлетая ко мне и оглядывая с ног до головы. — Живой? Целый? Где бо-бо? Ткни пальцем, тут же банки поставим!

— Не дождетесь, — хмыкнул я, пожимая протянутую руку брата. — Я же говорил по телефону, что меня в кабинете не было. Повезло.

Пантелеймоныч, не тратя времени на светские расшаркивания, поправил съехавшие на нос очки и смерил меня хмурым взглядом.

— Где больной, Ваша Милость? — проскрипел целитель. — Вот выдернули старика из теплой постели, а толком ничего не объяснили… Надеюсь, там хотя бы есть что спасать, а то я некроманству не обучен…

Я указал рукой в сторону лазарета, где сейчас Алёнка из последних сил сдерживала угасающую жизнь Дружинника-землевика.

— Там, Василий Пантелеич, вас проводят. У него пулевое от «Слонобоя», задето легкое, но главная проблема… его стихия отторгает магию моей девочки. Он Дружинник. Нужно заблокировать живицу и вытащить пулю. Он нужен мне живым.

Старик понятливо кивнул, его профессиональный интерес перевесил старческое брюзжание. Он перехватил саквояж поудобнее и, не сказав больше ни слова, бодрой рысцой пошлёпал в сторону больнички.

Яромир тем временем подошел ко мне вплотную. Он бесцеремонно схватил меня за плечи, развернул к свету прожекторов и внимательно осмотрел.

— Точно не зацепило? — с подозрением спросил он, глядя на мою перепачканную грязью и чужой кровью одежду.

— Я же сказал, со мной всё нормально. Всё хорошо, не волнуйся, — я поднял руки вверх, повернулся аки балерина, демонстрируя отсутствие лишних дырок в организме. Затем кивнул на обугленный фасад административного корпуса. — Вон туда они из РПГ шмальнули. Два заряда. Думали, что я там храплю.

Брат перевел взгляд на дымящиеся окна, и его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Ублюдки, — процедил Яромир. — Найти и вырезать весь род до десятого колена! Чтобы неповадно было связываться с Ярославскими! Так, а что с теми, кого ты поймал? Они же раненые?

— Один раненый, с ним сейчас Пантелеич возиться будет, — ответил я, отряхивая подсохшую грязь с рукава. — А вот со вторым… Со вторым сейчас ведут светскую беседу мои люди в подвале.

Яромир аж подобрался весь.

— Да ладно? Допрос с пристрастием? — брат потер ладони. — Слушай, Еля, я бы очень хотел на это посмотреть. Давно не видел, как из ублюдков дерьмо выколачивают. Пустишь? Я бы и сам разок пенделя отвесил! Чего смотришь? Не зря же я в такую рань подорвался!

Я пожал плечами. Почему бы и нет? Он член семьи, мой брат. Пусть тоже видит, что младший Ярославский не пальцем делан и сюсюкаться с врагами не намерен.

Подозвал стоявшего неподалеку бойца из оцепления и скомандовал:

— Проводи моего брата в подвал, к Степану Борозде. Скажи, я скоро буду.

Боец вытянулся во фрунт, козырнул и с уважением поклонился Яромиру:

— Прошу за мной, Ваша Милость.

Пока Яромир в предвкушении зрелища шагал за конвоиром, я поспешил в другое здание. Там, в небольшом закутке рядом с оружейкой, я оборудовал себе маленькую, но весьма функциональную алхимическую лабораторию. В этой жизни я, конечно, аристократ и маг, но знания старого ведаря никуда не делись. А ведари знали толк в травках, корешках и экстрактах, которые могли развязать язык даже немому.

Ну да, приходилось пользоваться и этим в своё время, чтобы выбить нужную информацию про оборотней.

Мою лабораторию и лабораторией то вряд ли можно было назвать. Так, пара шкафов с реактивами, стол с ретортами и несколько стеллажей. Скорее, это был закуток алхимика. И сейчас в этом закутке было тихо. Я включил свет, подошел к шкафчику, запертому на биометрический замок, и приложил палец. Дверца щелкнула.

Внутри ровными рядами стояли колбы, мензурки и контейнеры. Я быстро пробежался взглядом по этикеткам. Так, экстракт корня плакун-травы, вытяжка из ядовитых желез болотной жабы, щепотка толченого обсидиана для стабилизации магического фона…

Я достал небольшую ступку, закинул туда ингредиенты и плеснул немного прозрачного растворителя. Взял пестик и начал быстро перетирать смесь, попутно вливая в нее тонкую струйку пламени. Можно, конечно, было и на реторте сделать под горелкой, но лишних двадцати минут у меня не было.

Жидкость в ступке зашипела, пошел легкий дымок. Я добавил последний компонент — пару капель синтезированного алкалоида, который блокировал в мозгу центры, отвечающие за волю и самоконтроль.

Смесь булькнула и приобрела желтовато-серый оттенок.

Я перелил получившийся эликсир в стеклянную пробирку и слегка взболтал. На свету жидкость выглядела омерзительно. Ядрёна медь, похоже на утреннюю мочу алкоголика с почечной недостаточностью. Но для наших целей подойдет идеально. Если Степан со своими кулаками не сможет выбить из наемника правду, то эта сыворотка заставит его разливаться соловьём.

Заткнув пробирку пробкой и сунув ее во внутренний карман, я покинул лабораторию и направился в сторону подвала.

Уже на подходе, спускаясь по бетонным ступеням, я услышал отдаленные, приглушенные стенами крики. Звуки были такими, словно кто-то пытался отбить кусок мяса тупым молотком.

Что ж, мои люди подошли к делу с энтузиазмом. Я не был против насилия в данном конкретном случае. Если эти мрази пришли убивать меня, моих слуг, детей и женщин на моей территории, то пусть испытают на своей шкуре всю глубину моего гостеприимства. Если они думали, что это сойдет им с рук, то они сильно ошибаются.

Никакой жалости к подобным тварям, ни милости, ни снисхождения!

Я поправил воротник куртки, толкнул дверь и зашел в подвальное помещение.

Воздух здесь был спертым, с примесью запаха свежей крови. При моем появлении подняли голову трое. Степан Борозда шагнул назад, разминая окровавленные костяшки кулаков. Илья Воронцов поигрывал ножом-бабочкой на лезвии которого виднелись красные разводы. И мой братец Яромир, который стоял чуть