Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

опечален. Но есть и хорошие новости. Он рад, что твоя смерть вызвала столько сочувствия к нему, а у твоих сестер дела идут лучше прежнего. Теперь им некому завидовать. Давай честно признаем, что рано или поздно Лили начала бы ненавидеть тебя точно так же, как и Мара.

Поначалу я не верила тому, что Мадам говорила про Мару или папу. Насколько я могла судить, она всем врала. Но когда прошло столько месяцев, а от папы не было вестей, никакой помощи, никаких статей в газетах, правда стала какой-то расплывчатой. Я начала отчасти верить в слова Мадам. «Твой отец любил тебя за то, на что ты была способна, – и не более того», – сказала Мадам.

Ночами во мне все еще боролись эмоции. Любовь и ненависть, надежда и отчаяние, неистовое желание обнять родных и жестокая боль оттого, что они меня даже не искали. Приходилось признать, что в моем сердце пророс горький корень, вытесняющий любовь к родным, которая когда-то там была.

Было бы легче просто забыть их навсегда. Но как бы я ни пыталась, ничего не получалось. Те ночи, когда мне удавалось выдавить их из себя, были самыми темными.

– Спасибо за новости, но на самом деле мне уже все равно, – соврала я.

На лице Селии появилось довольное выражение.

– Хорошие новости тоже есть. В конце концов, в Риме все получилось.

Новость сразила меня наповал. Числа не сходились! У Мадам не было шансов присоединиться к тому проекту с таким опозданием.

– Как вам удалось?..

– Дорогая, я всегда на шаг впереди. Угощайся! – Она кивнула на стол.

В этой комнате обходились без церемоний. Ни молитв, ни речей, ни даже bon appétit[32] – просто начинаешь есть. Взяв палочки, я оглядела заставленный едой стол. Дымящиеся блюда с разными видами мяса, рыбы и овощей, а также соусы – все аккуратно разложено в прекрасную посуду. Я выбрала курицу в красном соусе, как оказалось кисло-сладком.

– Октавия, надеюсь, тебе нравится новая внешность, – сказала Селия, потягивая вино.

– Очень даже прикольная! – заверила я. В этом месяце я была блондинкой. А в прошлом – рыжей, как сама Мадам.

– А как насчет зимнего гардероба? – Она смотрела на меня тяжелым взглядом, не мигая.

– Все отлично.

Одевалась я почти как Мадам – в дорогую кожу, шерсть и шелка. Она наполняла мои шкафы лучшей одеждой и часто меняла мой образ – цвет волос и контактных линз.

– Разве я тебе не говорила, что если ты будешь слушаться меня, то никогда ни в чем не будешь нуждаться?

Ни в чем, кроме собственной жизни.

– Конечно, Селия.

– У меня есть для тебя еще один подарок. Частный бассейн. Ты можешь там плавать часок по утрам, перед работой. Одна. Что скажешь?

– Простите? – Я чуть не подавилась куском курятины.

Восемнадцать дней назад Селия попросила меня рассказать о моем самом большом страхе. Не думаю, что ей понравился бы ответ «похищение», поэтому пришлось признаться, что, хотя очень люблю плавать, больше всего боюсь утонуть. Она задумалась и кивнула. Значит, Мадам отложила эту информацию в какой-то дальний уголок сознания, чтобы вытащить ее в нужный момент. Но вот такой поворот событий мне бы и в голову не пришел!

В ожидании моего ответа в ее глазах снова мелькнуло замешательство. На миг она показалась мне хрупкой. Уязвимой. Словно если я откажусь, то разобью ей сердце. Или так виновато смотрит мать, вечно пропадающая на работе и осыпающая ребенка дорогими подарками в надежде купить его любовь? Как бы то ни было, Мадам явно надеялась, что я приму сюрприз.

Мне было страшно отказывать, и, в отличие от прочих подарков Мадам, этот я действительно хотела. Мне очень не хватало хоть каких-то тренировок, а плавание – способ побыть самой собой, настоящей, – напоминало о доме.

Ухватив палочками креветку, с которой капал соус, впитавший ароматы лемонграсса и чеснока, я кивнула:

– С удовольствием. Спасибо.

Получив ответ, Мадам сникла. Блеск в ее глазах никогда не задерживался достаточно долго, чтобы я могла определить. Теперь Селия выглядела спокойнее. Интересно, подходящий ли сейчас момент, чтобы рассказать ей про Льва в моей комнате?

Я жевала клейкий рис и мысленно формулировала фразы: «Лев тебе изменяет», «Он ко мне пристает». Но слова застревали в горле, как я застряла в гостинице, потому что стоит мне заговорить – и Лев тоже молчать не станет.

– Какая-то ты притихшая, – сказала Селия. – Тебя что-то беспокоит?

Мадам задает прямой вопрос, значит пришло время ей все рассказать, но мои вычисления не давали однозначных ответов. Чувства не всегда можно рассчитать математически точно, да и бытовая логика к ним неприменима. Могу ли я доверять себе?

Стучу себя по ноге. От страха числа перепутались, и мой порыв поутих. Пожалуй, не время откровенничать.

– Волнуюсь, что вы уезжаете завтра утром, – вместо скандальных обвинений выдала я. Чистая правда. Меня бросало в дрожь от мысли, что Мадам покинет дом и страну. Она моя тюремщица, но она же и моя защитница.

Селия отложила ложку.

– Моя дорогая Октавия… – произнесла она непривычно вкрадчивым тоном. Помедлила секунду, но все же протянула руку и коснулась моего плеча в какой-то странной попытке меня утешить.

Прикосновение было кратким, и она отдернула руку, прежде чем я успела отстраниться.

– Меня не будет всего несколько дней, – утешила она.

Несколько. Хоть кто-нибудь когда-нибудь попытается быть точным? В прошлый раз «несколько» оказалось равно десяти.

– Хорошо, – кивнула я и сосредоточилась на супе, уткнувшись носом в тарелку. Пахло рыбой, в бульоне плавали длинные тонкие водоросли. Поводила по тарелке ложкой. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– Предлагаю тебе повышение. – Она достала телефон и набрала код. – Теперь к тебе перейдет работа Гао. Его я отправила к Королю.

Ложка выскользнула и звякнула о маленькую белую тарелочку с соевым соусом.

К Королю? От страха у меня комок застрял в горле. Если верить слухам, то лучше повстречаться со смертью, чем с Королем.

Мадам никак не отреагировала на мою реакцию, невозмутимо продолжив ужин, как будто мы еще увидим Гао, когда он найдет себе другую работу. Скорее всего, Гао не в состоянии больше работать, если он вообще еще есть среди живых.

Хотела ли я получить должность Гао? А выбор мне вообще дали? Один маленький промах – и я отправлюсь на корм рыбам. Или нет? Все знали, что сердце у Селии каменное… но только не в отношении меня. Даже Лев видел, как она на меня смотрит. Повышение – это ее способ оказать мне доверие.

– Октавия? Ты меня слышишь?

– Хорошо, согласна. Сделаю все, что вы скажете, – продолжаю ломать комедию.

Остановиться уже невозможно. Ну нет, только